Страница 123 из 140
Чинно, как и полагается уважаемой супружеской паре, мы с Рингой под руку прошли к столу, поздоровались со всеми, получив в ответ от все еще слабого Веллана: "Ну вы и расфуфыренные...", а от Эйвинда: "Здравы будьте, господа хорошие". Тотлант, как всегда, с саркастичной улыбочкой поклонился и неожиданно извлек из воздуха цветок лилии, каковой вручил Ринге. Она, вовсе не удивляясь, немедленно пристроила его в прическу, пробормотав:
- Иногда и волшебники могут сгодиться для полезного дела...
В общем, царила непринужденная обстановка. Дожидаясь Конана и его приятелей, мы откупорили амфору с розовым шемским вином и завели светский разговор ни о чем. Хальк возмущался отсутствием во дворце хорошо выделанного пергамента и поносил на чем свет стоит хапугу Публио, не желающего выделять из казны деньги на библиотеку, Веллан излагал свои впечатления от пользовавших его лекарей, их жутких инструментов и противных снадобий, Ринга немедленно принялась блистать глазами и остроумием, Тотлант с Эйвиндом молчали, прихлебывая вино...
- Кто пьет без меня?
Вот и Конан явился. По правую руку от него стоит улыбающийся во весь рот темноволосый красавчик с герцогской цепью на груди, а сзади возвышается почти квадратная фигура мрачноватого сероглазого человека с хладнокровным лицом прирожденного вояки. Светлейший герцог Просперо и центурион Юний Паллантид. У пуантенца тога синяя с золотом, гвардеец не стал изменять форме Черных Драконов, а Конан одет и вовсе простецки - льняная туника и такие же штаны, тонкий пояс-ремешок и мягкие сапоги из телячьей кожи. Не-ет, это не король. Это варвар. А если он и может именоваться королем, то весьма своеобразным.
Наконец, все заняли свои места, споря о более удобных сиденьях рядом с Конаном, и варвар, налив в один большой кубок вина, поднял его и провозгласил, обведя всех нас внимательно-смешливым взглядом:
- Ну что, круговую? И пусть каждый скажет что-нибудь хорошее. Я же говорю так: все кончилось относительно недурно. И это главное.
А дальше мы по кругу принимали кубок и высказывали свои мысли. Коротко, правда. Первым чашу взял сидевший по левую руку от короля Паллантид:
- Голову вы мне заморочили... Один король, другой... Конан, надеюсь, что ты сейчас - настоящий.
- Ты, Конан, бесспорно, хороший человек, - ласково проворковала Ринга и вкрадчиво добавила: - Но там, где ты появляешься, неминуемо следуют одни только неприятности.
- Домой хочу, - проворчал я, когда чаша перешла в мои руки. - Надоели! Заговора приличного не могут устроить!
- За магию и волшебство, а также за то, чтобы таковые всегда служили во благо, - провозгласил Тотлант, не уточняя, однако, во благо чего должны действовать упомянутые колдовские силы.
- И зачем я только во все это ввязался? - вздохнул Веллан, исподлобья глядя на Конана. - Едва голову не проломили, ошейник надевали, будто я шавка какая-то... Конан, бросил бы ты корону и снова вернулся к нам простым наемником!
- Не дождешься, - хищно улыбнулся киммериец и перевел взгляд на Эйвинда, осторожно взявшего кубок.
- А что?.. - буркнул асир. - Я вот точно знаю, что мир к упадку клонится. Так у нас в деревне старейшины говорили. Но люди вы хорошие. Все до одного.
И отпил.
Хальк забрал чашу у Эйвинда, резко встал, отодвинув задом кресло, на миг задумался и, воодушевившись, разразился речью:
- Достославнейшие и многоудачливые спутники мои! Зане все мы ныне пребываем во счастии и благочинии, ино же возглашаем здравия венценосителю земель наших и оборителю чудищ зломерзких. Ведомые оным, пронесли мы тела наши бренные отсель, пределов Тарантийских, ко землям неведомым чрез хляби, препоны, волнения и пучины, чрез пущи дремучие, тако же горы, высотою своей замечательные...
- Хальк! - рявкнул Конан. - Остановись! Мы все знаем, что ты умный. Так что ты хочешь сказать? Только, пожалуйста, говори человеческим языком, а не кривляйся!
- За нас с вами, - Хальк внял возмущенным речам киммерийца и перестал пародировать язык древних летописей. - И пусть сдохнут все наши враги! Ура?
- Ура!!! - дружно завопили все мы, а чаша была передана герцогу Пуантенскому.
- Я, - сказал Просперо, - никак не предполагал, что, способствовав Конану захватить власть, потом влипну в такую вот историю. Не забудьте, что нынешний государь правит всего восемь месяцев, а бедствий на Аквилонию свалилось не меньше, чем за время царствования Сигиберта, Вилера и Нумедидеса, вместе взятых! Что ж дальше-то будет?
Он, допив остатки вина, поставил кубок на стол, а Конан тяжко вздохнул.
- Я же просил вас сказать что-нибудь хорошее! - уязвился киммериец нашими речами. - Неужели это настолько трудно? Наговорили гадостей... Причем обратите внимание, что все вы сидите в моем собственном замке, лакаете мое вино, пользуетесь моим гостеприимством... - варвар обреченно покачал головой. - Нет, однажды я все-таки брошу вас всех и уеду домой, в Киммерию.
Конан плеснул в чашу еще немножко вина и, подняв ее над головой, сказал:
- Все, что было в прошлом, ушло навсегда. Теперь будем думать о настоящем и будущем. Знаете, как люди говорят? Кто старое помянет...
Однако помянуть недавние события за этим веселым обедом пришлось еще неоднократно.
Перво-наперво Конан рассказал мне о событиях минувших суток. На первом месте, разумеется, стояло отбытие Эвисанды из дворца. Оказывается, прекрасная графиня (которая изначально подозревала, что вокруг плетутся какие-то невероятные интриги), решила порвать с Конаном после неудачной попытки Ринги отравить двойника. К сожалению, присущий моей супруге Дар внушения не всегда одинаково действует на разных людей. Эвисанда очнулась сразу после исчезновения Ринги из спальни, обнаружила, что все двери заперты, а на кровати лежит... Полагаю, Тицо каким-то образом напугал маленькую Эви. То ли своим видом, то ли необычным поведением. Графиня Аттиос открыла дверь спальни, созвала истошными криками "Король умирает!" стражу, вкратце объяснила примчавшему Юнию Паллантиду, что произошло, а затем с плачем убежала в свои покои. Наверное, очень испугалась.
Мне не хочется думать плохо об Эвисанде, но я считаю, что графиня страшилась не столько за короля, сколько за свое положение. А вдруг ее обвинят в попытке отравления? Рингу ведь никто не видел...