Страница 122 из 140
Стыдно признаться, но разбудили меня лишь спустя сутки, ранним утром 14 дня первой зимней луны. Ринга (как я заметил, едва открыв глаза) была уже одета, причем в очень красивое, но несколько великоватое ей шелковое платье. Ее золотые глаза были подведены тушью, а на шее сверкало незнакомое мне вычурное украшение на выложенной мелкими алмазами платиновой цепочке. Ей что, очередной орден дали?
- Вставай, - потребовала возлюбленная супруга. - Все интересное проспал. Вчера и сегодня с утра было столько новостей!
Я с тяжелым кряхтением поднялся и тупо уставился на жену. Голова трещала, как после буйной попойки. Нет, так долго спать вовсе не следует...
- Просперо вернулся, - щебетала Ринга, попутно подбирая с пола мои сапоги и передавая их мне. - Как я и предполагала, герцог не поехал в Немедию. Но это пусть он лучше сам расскажет... Дин, немедленно просыпайся и марш в термы! Я распорядилась, чтобы тебе подготовили баню и чистую одежду.
- А где ты раздобыла это? - я подергал Рингу за подол темно-сиреневого платья с фиолетовой вышивкой и золотым поясом. - По-моему, оно с чужого плеча.
- Конечно, - немного язвительно сказала Ринга. - Я без спросу покопалась в гардеробе Эвисанды. У Конана, кстати, личная трагедия - бедная маленькая Эви его бросила. Графиня Аттиос вчера, сразу после восхода солнца, забрала драгоценности, несколько костюмов, свое домашнее животное ну помнишь, зверя из Ямурлака, которого ты ей подарил? - и, никому ничего не сказав, отбыла из дворца в неизвестном направлении.
- Конан переживет, - фыркнул я. - Хотя... По-моему, впервые в жизни его бросила женщина. Обычно случалось наоборот.
- Неправда, - оскорбилась Ринга, железной хваткой сжимая мне локоть и подтаскивая к двери. - Помнишь, как я с ним познакомилась в Дэлираме? Смею заметить, что именно я дала тогда варвару от ворот поворот.
Может, так оно и было, я уж не помню. Это давно забытое дело пятнадцатилетней давности. Сейчас меня интересовали другие вопросы. Что же происходило во дворце, пока я спал?
Ринга вовсе не собиралась посвящать меня в последние события. Она упрямо шествовала на первый этаж, к термам, а я безвольной тенью тащился вслед. Изредка проходившие по лестницами и коридорам придворные недоуменно оглядывались, однако ничего не говорили. Наверное, их пугал мой внешний вид - опухшая физиономия, красные глаза и кое-где разодранная простецкая дорожная одежда. Кроме того, я, натягивая сапоги, перепутал их и теперь выглядел полнейшим фигляром. Вот вам и хитроумный глава Вертрауэна...
Однако многоопытные банщики привели меня в чувство довольно быстро. Горячая парная, сразу после которой меня буквально затолкали в ледяной бассейн, выжгла из головы сонливость и пустоту, а здоровенный шемит с сильными волосатыми руками так размял мои косточки на массажном столе, что я почувствовал возвращающуюся молодость. Сразу же захотелось есть.
Я облачился в приготовленную Рингой одежду - таковой, к моему ужасу, оказались льняная туника и обширная бело-багровая тога: ненавижу эту старинную церемониальную одежду аквилонцев! Сюда же прилагались кожаные сандалии на деревянной подошве. Но что делать, если в Аквилонии такая мода?
Мне, из-за относительно небольшого роста, аквилонская тога не идет, и я совершенно не умею ее носить. Ринга, увидев висящие на моих плечах длинные отрезы ткани, возмущенно ахнула и, как обычно, начала все делать по-своему. В одном месте подоткнула, в другом закрепила фибулой и, осмотрев меня после этих действий, вроде бы осталась довольна.
- Штаны - одежда варваров, - авторитетно заявила Ринга, когда мы шли из терм к покоям короля. - Отвыкай от старых привычек.
- А кто две последние луны изображал из себя мужчину и постоянно таскался в этой самой варварской одежде? - вяло огрызнулся я. - Может, припомнишь?
Ринга расхохоталась и сквозь смех выдавила:
- Ты представляешь, как бы я ехала через Пограничье в юбке до земли? Дин, тебе изменяет чувство юмора.
- Куда мы идем? - осведомился я, решив не ввязываться в перепалку. Все равно переговорить мою супругу невозможно. Мы с Рингой поднимались по беломраморной парадной лестнице замка. Сегодня тарантийский дворец казался мне удивительно новым и светлым - через узкие окна льют потоки солнечных лучей, в которых играют редкие пылинки, стекла витражей бросают цветные отблески на камень облицовки и скульптуры, а бронза так и сияет темно-желтыми переливами.
- Конан пригласил всех на парадный обед, - пояснила Ринга. - Он начнется через половину колокола.
- Всех? - переспросил я. - Что ты имеешь в виду? Всех живущих во дворце?
- Глупости говоришь, - отмахнулась графиня. - Разумеется, только нашу компанию, Паллантида и герцога Просперо. Из женщин приглашена только я, Ринга фыркнула и добавила: - А графиня Аттиос, как я уже говорила, не будет присутствовать по причине собственной впечатлительности.
Конан никогда не являлся любителем огромных залов и чопорной пышности. Именно поэтому он и приказал накрыть столы в помещении Малой столовой небольшой, но очень уютной комнатки, вся обстановка которой была выдержана в светлых тонах. Мебель, обивка стен, даже необъятный ковер, устилавший гладкий буковый паркет - были окрашены в белые, беловато-золотые и нежно-серые цвета.
Ринга с наигранной строгостью глянула на гвардейцев, стоявших у двери в Малую столовую, однако те сохранили хладнокровный вид. Дверь открылась, и мы оказались на пороге комнаты.
Ну конечно, все собрались. Кроме задерживающегося где-то Конана, его верного регента и господина центуриона. Какие знакомые лица...
- Граф! - Хальк первым меня заметил. - Сколько можно было спать?
У ног библиотекаря непринужденно развалился грифон Энунд. Зверюга выглядела сытой и довольной жизнью. Идиотский синий бантик с хвоста Энунда исчез, равно как и ошейник, зато через всю грудь тянулась блестящая серебряная цепочка из плоских звеньев. Очень красиво выглядит на темно-рыжей короткой шкуре грифона.
Не дать, ни взять - собрание благороднейших нобилей, а не дружеская встреча нашей сомнительной компании. Все облачены в белые тоги, отороченные широкой тесьмой с меандром... Солнцеликий Митра, даже Эйвинда вырядили! Впрочем, иногда и седло на корове может смотреться... Веллан с перевязанной головой глядит на меня небесно-голубыми глазами провинциального авантюриста. Один Тотлант выбивается из этой благолепной картины - на волшебнике привычная хламида благородного черного цвета с золотой вышивкой и забранным в круг циркулем на груди. Хальк небрит - скорее всего, решил заново отпустить бороду. На нем, этом рафинированном аристократе, тога сидит как влитая. Даже четыре положенных складки на груди выглядят идеально ровными.