Страница 105 из 140
Насчет "необразованного" Громал несколько погорячился. Конан отлично говорит на четырех языках, понимает еще несколько, пишет и читает на двух (аквилонском и туранском), а также весьма искушен в науках исчисления, географии и истории. Единственно, всему этому киммериец учился не в Обители Мудрости, а на собственном опыте. А его "жестокость" слишком преувеличена: по сравнению с некоторыми дворянами, засекающими своих крестьян до смерти плетьми и отбирающими у них последнюю корку хлеба, Конан кажется посланцем Митры. По крайней мере, он никогда не убивал только из прихоти.
- Согласен, - однако ответил я Громалу. - Так жить нельзя! Только не представляю, что делать? Дикаря поддерживает пуантенская гвардия и пограничные отряды в закатных провинциях. Герцог Просперо, опять же...
- Просперо два дня назад уехал в Немедию, - как бы ненароком припомнил барон Лакруа. - И вернется очень не скоро. Вот что, Хальк... - барон отошел назад и отточенным движением извлек из ножен метательный нож. Благороднейшие семьи королевства хотят избавиться от Конана. Сейчас у тебя нет причин почитать нынешнего короля. Его убьют через день. Присоединяйся.
"Ого! - подумалось мне. - Интересно, которого короля Громал имеет в виду? Настоящего Конана или Тицо? Если гвардеец рассчитывает свергнуть Тицо, то я обеими руками буду помогать заговору. Только зачем Громалу понадобился нож?"
На всякий случай я выразительно покосился на зажатый в руке Черного Дракона клинок, а потом вопросительно посмотрел в глаза Громалу. Он все понял.
- Боюсь, мне придется тебя убить в случае отказа, - просто сказал гвардеец. - За попытку к бегству и за нападение на стражу... Я не могу подвергать риску все предприятие. Ты можешь выдать нас случайно...
- О, боги! - я молитвенным жестом поднял руки над головой и зажмурил глаза. - Вчера меня едва не угробили в Железной башне сторонники Конана, сегодня пытаются зарезать его противники! О чем речь, Громал? Разумеется, я согласен! У меня нет оснований хранить верность варвару после этой беспочвенной и оскорбительной опалы. Только ответь, что нужно делать?
- Пойти со мной, - твердо проговорил Черный Дракон. - Мои подчиненные выведут тебя из замка и доставят к... одному дворянину. Он тебе расскажет подробности.
- И многих вы уже убедили таким образом? - я снова посмотрел на обнаженный кинжал, а Громал, проследив мой взгляд, убрал его в ножны. - И вообще, для чего вам потребовался какой-то летописец и библиотекарь? Я не имею никакого влияния при дворе и занимаю одну из самых невеликих должностей...
- Если ты войдешь в новое правительство канцлера... - Громал осекся, явно не желая называть имя, - тебя поддержит Гандерланд. Согласись, при дворе не так много гандеров и в основном это младшие сыновья дворян, гвардейцы, имеющие гораздо меньший вес, чем ты. С нашим переворотом согласится Боссония, возможно, Тауран и прежде всего господин Донфрон, герцог Танасульский. В оппозиции останутся лишь пуантенцы, но они не захотят разорительной гражданской войны. А ты убедишь своих соотечественников...
Вот тогда я показал себя откровенным стяжателем. Выдал ошеломленному такой напористостью и жадностью Громалу обширный список должностей, которые я хотел бы занять при дворе нового канцлера. Имя претендента на трон меня пока не слишком интересовало - рано или поздно заговорщики сами его откроют.
- Все гандеры - мелкие лавочники, - пробормотал Черный Дракон, но, заметив мой яростный взгляд, буркнул: - Извини. Я не хотел тебя обидеть. Если ты согласен, идем. Вещей никаких не бери. У дверей стоят верные мне люди. У одного с собой запасная форма Черных Драконов. Через полстражи сменится караул, в нем будут находиться лейтенанты Паллантида. Вскоре их найдут зарезанными. Ты понимаешь, что тогда пути назад у тебя не будет?
"Весело... - мне на мгновение стало нехорошо. - Как у них все замечательно продумано! Подчиненные Громалу гвардейцы подтвердят перед центурионом, что я находился в комнате до смены стражи, а потом выйдет, что я убил охранников Паллантида и сбежал из дворца. Тут уже не только обвинение в государственной измене привесят, но еще и в убийстве!"
Однако я решился. Быстро переоделся в выданную Громалом форму личной гвардии короля, затем мы с капитаном покинули помещение библиотеки (стражники сделали вид, будто мимо проплыли бестелесные тени и смотрели прямо вперед, даже не покосившись на нас), а потом Громал беспрепятственно вывел меня к хозяйственным воротам замка. Там обычно принимали продовольствие, доставляемое крестьянами для дворцовых кухонь. У калитки меня ждал человек в одежде простого горожанина.
- Попытаешься сбежать - найдем, - равнодушно глядя куда-то в сторону, сказал Громал напоследок. - Ступай с проводником. В доме упомянутого мною дворянина тебя будут ждать.
И мы пошли. Как ни странно, тарантийцы ничуть не обращали внимания на непривычную для меня военную форму, хотя мне казалось, что сейчас на улице раздастся крик: "Эй, поглядите, Хальк поступил в гвардию!"
Я несказанно поразился, когда увидел над воротами нужного дома герб Аскаланте, герцога Тьерри.
Да, герцог со мной поговорил. На свой страх и риск я соглашался со всеми его речами и старательно ратовал за свержение безродного ублюдка, усевшегося на трон Эпимитриуса. А вечером в доме Аскаланте внезапно появились Мораддин, Тотлант и Эйвинд...
Остальное вам уже известно.
...Мы с графом Эрде миновали мост Тысячи Львов и свернули по Восходной набережной направо. Сейчас предстояло объяснение с руководителями заговорщиков и надо было врать без зазрения. Мол, подменный Конан и государь Страбонус придут к воротам Тарантийского замка самостоятельно и проводники им не нужны.
Будучи наслышан об осторожности и непредсказуемости Страбонуса вполне способного изменить свои планы в последний миг, я рассчитывал, что Аскаланте и его приближенные нам поверят.
* * *
Однажды в своей "Хронике" я попытался описать события одной весенней ночи, пользуясь скупыми рассказами очевидцев и делая собственные умозаключения на основе намеков участников драмы, разыгравшейся некогда в Тарантийском замке. Вы, наверное, поняли, что я имею в виду организованный Конаном и герцогом Пуантенским переворот с целью свержения Нумедидеса.