Страница 16 из 31
– Блин, здорово поёшь. Парень, да у тебя талант, я тут чуть от умиления слезу не пустил, – наконец обрёл дар речи насмешник, демонстративно шмыгнув носом. Но, увидев угрожающе занесенную лапу дракона, собравшегося отвесить ему хороший подзатыльник, мгновенно заткнулся и, фыркнув, спрятался за спину трубадура.
– Как называлась эта песня? – немного нерешительно спросил дракон. Он был искренне поражён музыкальным талантом Пройдохи. И теперь по-новому смотрел на залатанные и грязные штаны трубадура, длинные растрёпанные каштановые волосы, которых, похоже, никогда не касалась рука парикмахера. Внешний вид не всегда отражает внутреннюю сущность человека.
– «Ночь», – ответил Весёлый Пройдоха. – Я сочинил её одним дождливым вечером, когда мне было особенно одиноко, и моим единственным собеседником был холодный северный ветер.
– Хорошая песня, – задумчиво произнёс Лютый, потом, немного помолчав, спросил. – Пройд, а ты не знаешь какой-нибудь красивой песни про Страну Гор?
– Чего?! А оду, посвящённую Маргелиусу Альгвардскому, тебе не спеть? – желчно изумился насмешник, цинизм которого перед этим был подорван сольным исполнением песни «Ночь».
Пройдоха метнул строгий взгляд на насмешника, который, пожав плечами, демонстративно начал насвистывать популярную в трактирах скабрезную песенку про пиратов, показывая, что ему вообще наплевать на то, что будут петь эти двое.
– Знаешь, Лютый, есть в моём репертуаре одна песня, которую я написал, но обычно не исполняю – в связи с непопулярностью той части света, которой она посвящена.
– Пой, – велел Лютый, закрывая янтарные глаза.
– Она называется «Альгвард», – объявил название следующей песни Пройдоха, и, не дожидаясь очередных скабрезных комментариев Ясеня, перебирая струны гитары, запел.
Над лесом царило хрустальное безмолвие ночной тишины. Казалось, сама природа замерла, пленённая красотой песни. Не было слышно привычного ночного оживления. Время замерло на границе миров, там, где встречаются прошлое и будущее.
Утренний рассвет Ясень, дракон и трубадур встретили здоровым крепким сном.
2
– Болотный житель говоришь, – пробормотал Нэдфилд, почёсывая затылок и с интересом рассматривая нового знакомого, вылезшего из кустов. – Видал я болотных жителей, и чего-то ты на них совсем не похож.
– Скорее, сухопутный осьминог, – глупо заржал Овгард, не менее озадаченный необычной внешностью незнакомца, – за что моментально огрёб по шее от Проныры. – Чего дерёшься?
– Не хами. И вообще тебе надо заняться окультуриванием своей речи, а то когда придёшь к своей тролльше просить руки, то она вместо того, чтобы страстно упасть в твои объятия, броситься намыливать тебе шею.
Овгард внимательно выслушал пронырливого гоблина и серьёзно кивнул. Лицо его при этом приобрело заумное выражение, отчего он стал выглядеть еще глупее, чем прежде.
– Меня зовут Подводник, – вертя щупальцами, пояснил болотник. – А необычно выгляжу… так я вам не какой-нибудь банальный абориген болота. Я неформал. Слыхали о таких?
– Ненормал – это псих, что ли? Ну, в смысле ненормальный? – тасуя колоду карт, осторожно поинтересовался до этого молчавший Тугодум, старательно подбирая слова, чтобы ненароком не обидеть болотного жителя.
– Не ненормал, а неформал. Не-фор-мал, – пояснил житель болота, размахивая щупальцем перед самым носом Тугодума. – Усёк? Поэтому и живу я не на болоте, а на реке.
– Ага, – лаконично отозвался здоровенный гоблин, который ни фига не понял. – Может, в переводного разочек сыграем?
– Раздавай! – распорядился Подводник, сразу забыв о спорах по поводу своей национальности и переключив всё своё внимание на предстоящую игру. – Только не вздумайте передёргивать и жульничать во время игры, а то тогда я уже щупальцами по граблям кое-кому дам, – предупредил он, зорко следя за руками Тугодума.
– Угу, – только и сказал тот, перемигиваясь с младшим братом.
А спустя несколько минут гоблинам ни до чего не стало дела, такая жаркая битва пошла в карты между ними и болотником. Тот сам жульничал и блефовал бессовестно, при этом не давая никакого шанса передёргивать партнёрам по игре, остро зыркая своими глазами на стебельках.
Играли на улиток, и часом позже возле Подводника возвышалась приличная горка, между тем как кучки гоблинов неумолимо уменьшались. Проныра утёр пот со лба, предложил маленький перерыв и отошёл в сторонку посовещаться с братьями Твердолобами, оставив Нэдфилда и Овгарда развлекать болотника.
– Теперь я понимаю, что такое неформал, – обалдело обведя глазами поляну с белоснежниками, издающими дивный аромат, проворчал Тугодум. – Вот это мастер. С такими профи шулерства мне ещё играть не доводилось.
– Точно, – подтвердил Тугомысл.
– Ладно, парни, отбросили все комплексы, – оборвал причитания Твердолобов Проныра. – Он передёргивает. Значит, мы будем вдвойне передёргивать. Сколько у вас тузов в рукавах? – спросил Проныра.
– У меня два, а у Тугомысла один, зато козырной.
– Хорошо. У меня три, и два из них козырных. Значит пробьёмся. Сосредоточили всё внимание на игре. И неужели мы все вместе не обыграем какого-то залётного выскочку, который, похоже, о честной игре и не слышал? А?! Я в вас верю, – похлопал братьев он по мощным плечам.
– Сделаем, – мрачно пообещал Тугодум, уязвлённый тем, что у Проныры больше козырных тузов, чем у него с братом. Он собирался во что бы то ни стало защитить свою честь профессионального игрока.
– Отлично. Если сделаете нашего болотного друга, то цирк назовем в честь вас, – пообещал Проныра, ухмыляясь.
– Ну, – выгнул бровь Нэдфилд, подняв глаза на Проныру.
– Всё ништяк. Я Твердолобов на пушку взял, что у меня больше козырных тузов, чем у них вместе взятых. Так что они теперь в лепёшку расшибутся, но сделают нашего болотного друга, притом, если выиграют, я сказал, что цирк назовем в честь них, – прошептал Проныра, у которого в рукаве была спрятана всего одна семёрка, и та не козырная.
– Гм, насчёт названия цирка ты явно поторопился. Хотя если выиграют, то явно заслуживают этого, – вздохнул Нэдфилд, беря карты в руки.
– Вы жульничаете! – возмутился Подводник, бросая карты на землю. Он проигрывал третий раз подряд и был весьма недоволен таким поворотом событий. До сегодняшней встречи он всегда выигрывал, и проигрыш каким-то гоблинам-самоучкам весьма уязвил его самолюбие.
– А ты видел? – наехал расхрабрившийся Овгард и, не получив ответа, добавил: – Чё, съел?
– Ну, это мы ещё посмотрим, кто у нас съел, – мрачно пообещал Подводник, тасуя колоду карт и ловко выдёргивая себе лишние козырные тузы, которых туда уже насовали его жуликоватые противники. Он тоже не собирался сдаваться. Лёгкой победы его противникам не видать.