Страница 4 из 16
– Когда вас выпишут, зайдите ко мне в кабинет!
– Ага, как выпустят – я мухой, – по-русски ответила Надин, рассеянным взглядом провожая свои видения.
Грозное покашливание декана вернуло девушку к реальности, и её щёки мгновенно залились краской.
– Профессор Маффи, простите, я не… я… не отдаю себе отчёт, – сумбурно попыталась оправдаться Надин. – Мне показалось, что у вас над головой летают какие-то существа…
– Вы не в себе, милая, – сурово констатировала Кэтрин. – Следите за собой. Так и минус в карточку за неуважение недолго заработать. Буду ждать вас. И советую хорошенько продумать предстоящий разговор…
Надин кивнула и тут же снова уткнулась в журнал. Всё происходящие казалось ей ирреальным, детским, сказочным.
Расстроенная неадекватным поведением студентки Маффи пошла в свои апартаменты, расположенные в левом крыле профессорского корпуса. На главной лестнице она столкнулась лицом к лицу (вернее лицом к груди) с Маерсом, который только что отчитал Миллиртона и был крайне взвинчен.
– Сайвер, Миховски невменяема.
– Что, Заноза Грайверса уже насилует какого-то несчастного выпускника на глазах у изумлённой публики прямо посреди читального зала? – невозмутимо осведомился Маерс.
– Она мне нахамила.
– Ужасно! Просто непоправимо!
– Прекратите паясничать, профессор, – Кэтрин разозлилась не на шутку. – Если история просочится за стены «Звёздочек», будет грандиозный скандал!
Когда ежедневные стычки деканов перерастали во что-то действительно серьёзное, коллеги переходили на обоюдно-раздражающее «Вы».
– Вот уж не думал, что в данной ситуации вас, многоуважаемая профессор Маффи, волнуют сплетни. Я надеялся, что вы обеспокоены состоянием мисс Миховски, а не тем, что там скажут в министерстве, – закончив тираду, Маерс отстранил Кэтрин и быстрым шагом продолжил свой путь в аудиторию.
Глава 4
Медсестра Лейз, измерив температуру, давление и проверив основные рефлексы Надин, отпустила её к себе. Сознание девушки почти пришло в норму. Она отчётливо помнила, как надерзила Маффи, как по-идиотски вела себя в санчасти.
Сделав несколько шагов, Надин остановилась, и её осенила мысль: «Вот оно – действие наркотиков. Мир кажется нереальным – компьютерной игрой, в которой можно переиграть неудавшийся уровень». Голова трещала, словно в ней бесы играли на барабанах, при мысли о еде к горлу подступила тошнота.
«К чёрту завтрак, срочно под душ, чем холоднее, тем лучше. Больше никаких «коктейльчиков!» – пообещала себе Миховски, отпирая дверь своей комнаты.
К счастью, соседки не было, и Надин пошла в ванную комнату. Простояв под душем минут сорок, девушка расслабилась и на автопилоте добралась до кровати, абсолютно забыв про то, что после выписки ей надо было явиться к декану. Вместо этого её одолевали абсолютно другие мысли: ей привиделись полуголый Алан, пошловато посасывающий указательный палец, намыленный Генри, нежащийся в джакузи, и почему-то профессор Маерс, медленно поглаживающий себе пах. Надин перевернулась на другой бок и похлопала себя по щекам, пытаясь избавиться от пошлых образов. В этот момент её затошнило, Надин рванула в туалет, но неожиданно её накрыла волна гомерического хохота – она думает о мужчинах! Её метания привели разум в состояние истерики, которая продолжалась около двух часов. За это время в её виртуальной постели побывали почти все выпускники мужского пола, а потом ей чудилось, будто Тьер и Маффи отчитывают её за то, что она посягнула на их ухажеров.
День тянулся в тщетных попытках избавиться от мучившего девушку бреда и провалиться в царство Морфея. Ближе к вечеру она увидела себя в зеркале и ужаснулась: тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо серо-зелёного оттенка, спутанные волосы, искусанные губы.
«Смерть и то лучше выглядит», – подумала Надин. В этот момент раздался уверенный стук в дверь:
– Надин, ты жива? Просыпайся, скоро ужин! – по всей видимости, это была Алисия.
Надин лишь хрипло простонала.
– Да, по твою душу справлялась Маффи, ты бы зашла…
– Чёрт… чёрт… чёрт, Маффи! Я забыла зайти к декану! Она убьёт меня, а тело сдаст на органы…
Надин привела себя в относительный порядок и отправилась на ужин, шарахаясь ото всех и боясь столкнуться с собственным деканом – извиняться и оправдываться после жуткой ночи и отвратительного дня не было никакого желания.
Плюхнувшись на своё место за столом, Надин машинально потянулась за кофейником.
– Паршиво выглядишь, – подколола её Алисия.
– Отстань, мне и вправду хреново, – чуть не перелив через край кофе, огрызнулась Надин.
– Ты выяснила, что там с тобой сотворил Миллиртон?
– В общих чертах. Не хочу говорить об этом.
– Надин, – к ним подсела Мэри Перкинс, – ты не забыла про Маффи? Я сейчас наткнулась на неё в коридоре, и она просила напомнить, что ждёт тебя в деканате.
– Помню, помню… – Надин залпом осушила чашку. – Пошла!
Гия наклонилась к Ирме и злорадно прошептала:
– Странно она начала карьеру. Насколько мы были разбитными на первом курсе, но мы не ночевали под дверями деканата…
– Не забывайте, она из России, – шепотом произнесла Ирма. – Кто знает, в каких условиях она росла. Я слышала, что у них по улицам ходят медведи.
– По-моему, это сплетни, – Алан появился словно из ниоткуда.
– А по-моему – это полная правда! Она и сама какая-то дикая.
– Единственное, что я могу сказать точно, она не дочь богатых родителей, – сухо заметила Алисия. – Не знаю, как она попала в наш колледж, но я никогда не поверю, что девушка нашего круга целый месяц будет ходить в одних туфлях! Буквально.
Дорога до деканата показалась ей крестовым походом, ноги отяжелели и отказывались двигаться.
– Профессор, вы велели прийти, – промямлила Надин, заглядывая в кабинет Маффи.
– Проходите, мисс Миховски, садитесь.
– Ещё раз прошу извинить меня за выходку в санчасти. На меня нашло какое-то помутнение, я вовсе не хотела хамить вам, – попыталась оправдаться Надин.
– Ваше так называемое «помутнение» вызвано нарушением деятельности нервной системы под воздействием наркотиков, которых вы наглотались, – в голосе Маффи слышались нотки раздражения.
– Я извиняю вас, но старайтесь в дальнейшем держать себя в руках.
Надин искренне улыбнулась.
В кабинете декана Грайверса было много вещей, но они удивительным образом создавали располагающую к беседе атмосферу. Синий бархат, тяжелые портьеры, картины в старинных рамах придавали помещению не только торжественность, но и домашний уют.
Всё это убранство досталось Маффи «по наследству» от бывшего декана, а тому – от предыдущего. Традиции в Англии очень чтили.
На столе красовался групповой портрет в стеклянной рамочке, на котором выпускники с дипломами в руках довольно улыбались. На подоконнике Надин заметила розу из чёрного стекла в высокой узкой вазе, вместо листиков на стебле сидели две ящерицы.
– Какая красивая и необычная вещь, – подумала девушка вслух. – Ящерицы на розе – неожиданное сочетание.
– Это подарок профессора Маерса, – листая журнал успеваемости, сообщила Кэтрин. – А это, – женщина с ласковой улыбкой погладила старинную подставку для перьевой ручки, – они подарили мне с Хитроу.
Надин удивлённо вздёрнула брови:
– Вот уж не думала, что профессор Маерс способен дарить подарки, хотя… ящерицы и змеи в его духе.
– Надин, возможно, вы знаете его только с одной стороны… Да, мистер Маерс очень строгий, даже суровый, грубый и необщительный. Но всем известно, что он прекрасный преподаватель и сильный научный руководитель, он выиграл крупную премию, написал море исследовательских работ по литературе. Я бы не советовала начинать свой ученический путь со столь вольных высказываний в его адрес. Я подозреваю, кто навязал вам такое негативное мнение.