Снегурочка для олигарха

Пашка решительным шагом входит в палату. Я смотрю на его лицо, и у меня начинает сжиматься сердце – мужчина выглядит измотанным и уставшим.

- Марат, собирайся, поедем на Рублёвку. У вас тут всё нормально?

Киваю, и смотрю на мальчика – он начинает нехотя собираться, кидая на меня вопросительные знаки. Я подаю ему жест, что всё нормально, ему действительно лучше ехать домой к Александрову – больше у нас вариантов нет, и обращаюсь к олигарху:

- Нашли Лилию?

- Нет.

Мужчина садится на кровать, и подпирает лицо руками. В его взгляде читается злость и разочарование.

- Кокаин она действительно хранила в иконе – нашли разломанную святыню у неё под кроватью, в её рамку был насыпан порошок. Очень хитро придумала. Там бы я точно не стал искать. Даже бы не додумался распотрошить лик святой Девы Марии! Это ж какое кощунство!

Хмыкаю. Для Лилии Иннокентьевны, очевидно, икона уже давно перестала быть святыней, а стала надёжным сейфом хранения порошка. Ох, как бы она не поплатилась за такое отношение к иконе.

- Посмотрели по камерам – она вышла из больницы в джинсах и тонком чёрном свитере. На ногах – сапоги. Тесть не привёз ей верхнюю одежду, но она, видимо, ей и не требовалась. Охранник у дверей сказал, что она села в автомобиль и сразу уехала, он и не заподозрил ничего.

- Ну, неужели у палаты никто не дежурил? А врачи? Они все, где были?

- Она всё продумала. Врачи были на консилиуме по поводу одной пациентки. Завтрак закончился, обед – ещё не начался. К тому же, она переоделась и мало походила на пациентку наркологической клиники. При себе вещей не было – я же всё у неё отобрал.

- А телефон?

- Сейчас пытаются запеленговать, откуда идёт сигнал. Законные способы не работают – она не давала своего согласия на пеленгатор, поэтому моя служба безопасности пытается найти Лилию с помощью незаконных способов.

- А полиция? Может, она поможет найти беглянку?

- Ага! Чтобы завтра же во всех газетах появился материал, что у олигарха Александрова сбежала жена? Да ещё и под кайфом? Да ещё и в притон? Ну, уж нет!

- Но от этого зависит жизнь Лилии!

Я вскидываю руки и  пытаюсь заглянуть мужчине в глаза. Но, он, судорожно дёргает шеей и отворачивается. Несмотря ни на что, остаётся непреклонен.

- Я не буду подвергать своё имя и семью такому испытанию. Либо она погуляет и вернётся, либо я найду её раньше, чем она спустит все деньги на алкоголь и наркотики.

Качаю головой. Павел Иванович бессердечный? Или просто измотан своей супругой?

- Да я больше не могу, пойми! Это продолжается уже долгое время! Мы живём, как в аду! Лилия не вылечится, ей может стать только хуже! Она безнадёжна! Теперь и её родители, к сожалению, это понимают.

Он встаёт у окна и смотрит вдаль, будто пытается разглядеть вдалеке силуэт сбежавшей супруги. Я подхожу сзади к мужчине, и обнимаю его за плечи:

- Но она ведь твоя жена!

- Чего я только не делал, чтобы вытащить её. Не могу больше, устал. Тебе не понять, что я чувствую, но поверь, я действительно всегда делал всё, чтобы она завязала со своей пагубной привычкой.

Олигарх оборачивается, и смотрит на мальчика. Марат уже оделся и полностью готов – молча стоит у двери палаты и ждёт, пока мы наговоримся и всё обсудим.

- Прости, мы пойдём. Кстати, я купил Марату мобильный телефон. Теперь ты всегда можешь позвонить ему и поговорить. Я ведь понимаю, что ты скучаешь по сыну. Записывай номер!

Это отличная новость! Теперь мне не нужно ждать милости от мужчины, я всегда смогу услышать голос мальчика.

Пашка нагибается, дежурно чмокает меня в щёку, как хорошую знакомую, и выводит сына из помещения. В воздухе лишь остаётся запах его парфюма. Я выдыхаю и сажусь на кровать. Нужно поскорее выписываться из больницы – благодаря действию антибиотиков мне уже намного лучше. Полежу тут ещё пару дней, и хватит.

Пойду-ка я спать. На меня наваливается усталость, и, получив необходимую дозу уколов от медсестры, я проваливаюсь в объятия Морфея.

………………………

- Настюха, ты тут?

В полутёмной палате раздаётся до боли знакомый голос, и я открываю глаза. Который сейчас час? А день? Уже утро, или ночь?

Отрываю голову от подушки и смотрю на фигуру, появившуюся в дверном проёме.

- Настя?

- Аринка, ты, что ли?

- Я!

Выдыхаю. Подруга прилетела из Парижа и сразу рванула ко мне, вот молодец! Щёлкаю выключателем, и над кроватью загорается слабый свет бра.

Смотрю на мобильный телефон – восемь утра. Значит, ночь прошла, а я и не заметила, будто и не спала вовсе.

Арина скидывает шубку, и кидается ко мне. От неё пахнет морозом, шампанским и чем-то сладким – очевидно, шоколадными конфетами.

- Ты пьяная, что ли?

- Нет, ну что ты, только чуть-чуть выпили с Романом Аркадьевичем в самолёте. Я ж только из аэропорта.

- Ну, ты даёшь! Могла бы и позже приехать, я бы не обиделась.

- Нет, ну ты что. Если я спать лягу, то до вечера продрыхну. Устала – ужас! Но, Париж, дорогая – это сказка. Ромочка пообещал вернуться туда летом. Хочу на кораблике по Сене покататься, поваляться на травке возле Эйфелевой башни. Поехали с нами!

Смущённо улыбаюсь. Подруга же ни о чём не знает. Мы созванивались с ней всего несколько раз, и, в основном, Аринка рассказывала, как она счастлива со своим бизнесменом. А я решила ничего не говорить подруге, пока не отыщется Марат.

- Ну, а ты как?

- Всё хорошо. Ты даже не представляешь, сколько мне нужно тебе рассказать!

Аринка обнимает меня за плечи, и заговорчески подмигивает:

- Признавайся, как с Александровым дела? Надеюсь, ты не упустила своего насильника? Насколько я помню, ты страдала по нему все эти годы, вспоминая тот один-единственный раз!