Страница 63 из 231
Вхожу в квартиру, и понимаю, что пахнет чем-то вкусным. Дома только мой сын. Мы купили с ним продукты в соседнем супермаркете, но кто их готовит? Скидываю сапоги, и прохожу на кухню – Марат стоит у плиты и жарит себе яичницу с помидорами и колбасой.
- Мммм, как вкусно пахнет. Ты умеешь готовить?
- Конечно, я же уже взрослый. Я много яиц разбил, целых шесть. Тут и вам хватит. Мойте руки!
Поморщившись от этого постоянного «выкания», направляюсь в санузел. Какой у меня самостоятельный ребёнок! Может сам пожарить яичницу. И он не только о себе позаботился, но и обо мне!
Чудесно, мы движемся в правильном направлении.
Нагибаюсь над раковиной, чтобы помыть руки, и ощущаю, как мгновенно потею – капельки пота выступают на лбу, а верхняя губа начинает трястись. Умывшись прохладной водой, я на секунду прихожу в себя – вроде полегчало. Завязываю волосы на затылке в тугой хвост, и снова продолжаю плескать на лицо прохладной водой. Косметика тут же плывёт, но мне всё равно – только бы не упасть в обморок.
Вытерев лицо пушистым розовым полотенцем, и оставив на нём следы косметики, я, шатаясь, иду в гостиную, и плюхаюсь на диван.
- Вам плохо? Вы побледнели.
Мальчик приходит из кухни, и испуганно заглядывает мне в глаза.
- Нет-нет, наверное, давление упало. Дай мне градусник, пожалуйста. Возможно, снова температура поднялась. Не волнуйся.
Я указываю пальцем на полочку, на которой лежит термометр, и Марат тотчас суёт мне под нос прохладный стеклянный градусник.
- Я немного отдохну, хорошо?
- Я останусь с вами.
Морщусь. Чёрт побери, это «Выкание» просто выводит меня из себя, выбивает почву из-под ног. Звучит так холодно и официально. Ужасно, как ножом по сердцу.
- Только не называй меня на «вы», пожалуйста. Я твоя мама.
- Хорошо, я останусь с тобой.
У меня нет сил, даже улыбнуться сыну. Отлично, он меня услышал. Пожалуй, хватит заниматься самолечением – придётся ехать в больницу. Сейчас. Только измерю температуру.
39,3.
Это уже серьёзно. Не сбивающаяся температура, озноб, кашель с прожилками крови, насморк, боль в горле, слабость – всё это неутешительные признаки.
До больницы я сама не доеду.
- Марат!
Я почти хриплю, снова раскашлявшись. Эти спазмы отнимают у меня последние силы – к щекам приливает волна жара, а тело охватывает озноб. Надо мной нависает испуганное лицо ребёнка. В его серых глазах плещется ужас и нерешительность.
- Сынок, возьми мой телефон, он в кармане пальто. Позвони в «Скорую помощь».
- Сейчас!
Мальчик исчезает, и до моего слуха лишь доносится топот его ног. Сейчас, главное – не упасть в обморок, дождаться приезда врача. Не хочу пугать сына.
Марат приносится с моим телефоном в руках, и я шепчу:
- Там есть номер. Поищи в телефонной книге, я назвала его «Скорая помощь». Давай, скажи, что мне очень плохо – высокая температура. Адрес помнишь?
- Помню, сейчас!
На мою голову будто надели глиняный горшок – вокруг темно, и до меня доносится голос мальчика, очень глухо. Но я слышу – он вызывает для меня врача. Всё хорошо, должны скоро приехать.
- Вызвал, сказали, что приедут. Но у них ещё несколько вызовов, сказали ждать!
Ждать? До меня с трудом доходит смысл сказанного. Сколько ждать? Мне так плохо, что я могу умереть! Прямо тут, на глазах у своего недавно обретённого ребёнка!
Я пытаюсь ворочать языком, чтобы спросить у мальчика, сколько нужно подождать – но у меня ничего не выходит – язык меня не слушается. Руки трясутся, а ног я вообще не чувствую – словно атрофировались.
Передо мной возникает озабоченное лицо Марата, он, кажется, начинает трясти меня за плечо. Точно, я чувствую его сильные пальцы на своём теле, но не могу даже погладить его по голове, чтобы хоть как-то успокоить.
- Тебе плохо? Очнись! Мама!
Мама! Это слово фейерверком взрывается в моём мозгу, и из глаз мгновенно брызгают слёзы. Мальчик назвал меня мамой! Неужели? Господи, это бесценно!
- Мама, ты слышишь меня?
Хочу кивнуть, прижать к себе ребёнка, успокоить – но не могу. На глаза наплывает белая пелена, мне становится тяжело дышать, и я проваливаюсь в обморочное состояние.