Страница 53 из 231
Во мне просыпается библиотекарь, и я, бубня себе под нос о хороших манерах, небрежно кинув пальто на спинку стула, подхожу к кассе.
- Здравствуйте. Слушаю ваш заказ.
Молоденькая девушка в красном фартуке лучезарно мне улыбается, и я чувствую себя самым дорогим и желанным клиентом этого общепита. Надо же, какая молодец.
Я смотрю на меню, написанное мелом на школьной доске, висящей над кассой, и ощущаю зверский приступ голода. Завтракала я дома, рано утром. С тех пор прошло уже несколько часов. Да и погоня за Маратом меня очень утомила.
- Мне гамбургер и кофе.
Девушка радостно кивает и озвучивает мне совсем небольшую сумму. Это – сущие копейки за весьма приличный перекус. Теперь я понимаю, почему мой ребёнок тут ест – вкусно и недорого.
А вообще, откуда у мальчика деньги?
- Присаживайтесь за любой столик, заказ вам принесут.
- Я буду за тем столиком, где мальчик сидит.
Я оборачиваюсь назад, и вижу, что сына и след простыл. В панике я кидаюсь к входной двери, забыв накинуть пальто и шапку.
На улице снова повалил снег. Я выпадаю из тёплого кафе в джинсах и свитерочке, и мгновенно покрываюсь снегом. Снежинки, пушистыми хлопьями падают мне на голову, плечи, залетают в декольте. Я ёжусь от холода, но не могу позволить мальчику уйти.
Сквозь снежную пелену я различаю силуэт сына - Марат не успел далеко уйти – он отошёл всего метров на тридцать. Бежать?
- Марат!
Мальчик оборачивается, и смотрит на меня своими пронзительными, серыми глазищами. В эту секунду мне кажется, что передо мной стоит Пашка. Боже, как они похожи!
- Отстаньте!
Сын поворачивается, и я понимаю, что вот-вот, и он уйдёт. Скроется, исчезнет навсегда. А мне его не догнать – моя верхняя одежда осталась в кафе. Ну, не бежать же мне по улице в тонком свитере? Да хрен бы с ней, одеждой. В кафе осталась и моя сумочка с документами деньгами. Вот её я точно не могу бросить.
- Марат! Не уходи! Я твоя мама!
Последнюю фразу я выкрикиваю со слезами на глазах. В ту же секунду подул сильный ветер, и ворох колючих снежинок запутывается в моих длинных русых волосах. Мальчик недоверчиво оборачивается, и недоумённо переспрашивает:
- Что вы сказали?
Прохожие, разделяющие нас, бросаются в разные стороны, и я отлично вижу сына – он стоит немного растерянный и ошеломлённый. Я сглатываю комок, стоящий в горле, и добавляю, уже тише:
- Я твоя родная мать! Ну, пожалуйста, давай поговорим в кафе, я тебе всё расскажу!
Я вижу, что Марат колеблется, и аккуратно шагаю вперёд – неторопливо, боясь спугнуть мальчика. Вдруг, своим быстрым движением я всё испорчу, и Марат убежит, как подстреленный оленёнок?
Наконец, подхожу к нему вплотную. Сын высокий, почти с меня ростом. Его родимое пятнышко немного выросло с момента рождения, и ничуть не уродует лицо мальчишки. Глаза серые, обрамлённые чёрными пушистыми ресницами. А вот рот – мой.
- У тебя мои губы, неужели ты не видишь?
Я бормочу еле слышно, начиная кашлять. Я вся продрогла до костей, и ощущаю себя голой, несмотря на тонкий свитерок, сделанный из синтетики. Так и простыть недолго! Марат кивает, сводит брови на переносице, и недоверчиво соглашается:
- Ладно, пойдёмте в кафе.
Я хватаю мальчишку за ледяную ладонь, и бегу с ним в кафе. Чёрт, теперь я точно похожа на снежную бабу.
- Заказать тебе что-нибудь?
- Не надо.
Мальчик мотает головой, и плюхается на стул, развязывая свой яркий шарф. Я присаживаюсь напротив и хватаю бумажный стаканчик с кофе, который официантка заботливо поставила передо мной.
- Марат, я и, правда, твоя родная мать. Меня зовут Настя.
Сын поднимает на меня свои глаза:
- Мою приёмную маму тоже звали Настя.
- Я знаю, родной.
Мальчик стаскивает с головы тёмную шапочку и морщится:
- Родной? Да вам девять лет на меня наплевать было! Как вы могли меня бросить!
Закусываю губу, слушая эти обвинения. Марат, безусловно, прав. Мне нет прощения, да и оправдываться я не собираюсь. Всё так и есть – я предала его, бросила.
- Прости. Я искала тебя очень долго, но тебя быстро усыновили, ты попал в приёмную семью, и у меня не было возможности найти тебя.
В глазах мальчика блестят слёзы:
- Да вы знаете, как я жил? Мои приёмные родители не любили меня! Я им был чужой! И мама этого не скрывала!
Хватаю сына за руку, пытаясь наладить с ним тактильный контакт. По моим щекам текут слёзы, и я мотаю головой:
- А я всё это время разыскивала тебя! И только сейчас мне это удалось! Я нашла твою бабушку, Алевтину Петровну.
- Эта старая грымза мне никто. Она сама выгнала меня из дома, а ту квартиру, в которой я жил до аварии, стала сдавать.
- Я знаю. Но теперь, я тебя нашла. Вот, смотри.
Я высыпаю содержимое своей сумочки на стол. Паспорт, губная помада, фотография Марата в рамке, расчёска, свидетельство о рождении мальчика, ключи, кошелёк.
- Смотри, у меня есть твои документы. Я их забрала у Алевтины Петровны. А сейчас мой адвокат подал в суд, чтобы я смогла стать твоим опекуном. Поехали домой, теперь ты будешь жить со мной.
Мальчик аккуратно рассматривает мой паспорт, молчаливо перелистывая страницы. Наконец, кидает взгляд на своё свидетельство о рождении, и спрашивает:
- А вы меня спросили? Может, я не хочу с вами жить!
Я беру Марата за руку:
- Но, я же, твоя мама. Если ты мне не веришь, давай, сдадим анализ ДНК? Ты убедишься, что я говорю правду.
- Не нужен мне никакой анализ! И вы не нужны!
Мальчишка нахлобучивает шапку на голову, срывается с места, и выбегает из кафе. Я смотрю на него сквозь панорамное окно – сын быстро убегает, мне не догнать его.