Страница 29 из 140
- Надеюсь, что нет, - вырвалось у принцессы. - После моего отца трон достанется кому-нибудь из братьев, вот и пусть у них голова болит!
- По древним законам Джаспера, который вы, как я вижу, не сохранили, сын не может наследовать трон. Только внука можно успеть научить всему, что следует знать мудрому королю, - тихо проговорила королева, и в ее интонациях мона Сэниа уловила ту же горечь, что и в разговоре с Алэлом. - Но не принимай мои слова как совет, моя милая: древние законы существуют только для первозданных.
Принцесса догадалась, что королева Ушинь называет так не только свои острова, но и обитающий на них народ.
- Мне пора. - Ушинь сияла свой фартук из рыбьей кожи и, сложив, поместила в корзинку, старательно расправив углы, - как показалось принцессе, это было сделано для того, чтобы укрыть от посторонних глаз певучую животинку, чей вид будил какие-то смутные воспоминания. - Мой муж и господин прислал бы за мной лодку, но сегодня он не властен над морской стихией...
- Ушинь, вы не успеете моргнуть, как будете дома, - не могла сдержать улыбки мона Сэниа. - Честное слово, это совсем не страшно. Я сейчас.
Она вернулась в комнатку Касаулты, чтобы подвинуть к ней поближе новорожденную. Ушинь между тем вышла на солнечный луг, жмурясь от яркого света.
- Э-э, бабулька, можно тебя на минуточку? - услыхала она над самым ухом.
Это, несомненно, была незабываемая пара - крошечная розово-серебряная женщина и полуголый верзила, словно обмазанный дегтем с головы до громадных четырехпалых ступней.
- Дай-ка сюда. - Харр по-Харрада бесцеремонно вытащил у нее из корзинки опустевшую флягу; встряхнув, откупорил и с горестным подвываиием выцедил последние капли.
- Анделисова слеза... - пробормотал он сокрушенно. - Где ж это видано такой благодатью да конечности грешные обмывать! Грех. Грех, бабулька. Радость надо людям дарить, а не на землю лить.
Он с горестным вздохом возвратил королеве пустую емкость.
- Ты, как в другой раз будут кликать повитуху, меня возьми. Подмогну. Да не думай, я задаром.
- Благодарствуй, милый юноша, - совершенно серьезно ответила серебряная королева, - я справлюсь. А ты найди дорогу к моему дому, и мои дочери изукрасят твое чело, а древние боги осенят своей благодатью.
- Заметано, - сказал менестрель, хлопая Ушинь по плечу.
В этот момент мона Сэниа вышла из шатра.
- По-Харрада! - взвизгнула она. - Перед тобой королева этих островов!
Обернувшиеся на ее крик дружинники все как один преклонили колена. Юрг немного помедлил, но, вспомнив о возложенной на него дипломатической миссии, решил, что маслом каши не испортишь, и присоединился. Один Харр остался торчать, как Александрийский столп, почесывая одной босой ногой другую.
- Не гневайся, моя милая, - проговорила своим журчащим голоском Ушинь. А ты, сын черной Ночи и хмурого Вечера, и впредь не подлаживай свою речь под чужой голос. Такие, как ты, милы первозданным. Да будет благословен ваш бирюзовый дол!
- Я сразу же вернусь, - шепнула мона Сэниа и, почтительно обняв Ушинь, которая не могла удержаться от того, чтобы пугливо прикрыть глаза, исчезла вместе с нею.
Дружинники подымались, отряхивая штаны.
- Это что за слово дивное - би-рю-зовый? - старательно выговорил непочтительный певец.
- Камень такой, - пояснил Юрг. - У вас что, не встречается? Точь-в-точь как глаза у... у Касаултовой дочки. Имя-то она пусть сама придумывает.
- Ты ж вроде ее нарек, а ты - властитель, твоя и воля.
- Не городи чепухи. По нашим обычаям сыну выбирает имя отец, а дочери мать... Впрочем, иногда это обоюдно. А Фирюза - так прозывают красавиц с голубыми глазами у нас в тех странах, где это - большая редкость; там все больше черные.
- А красных не бывает?
- Бывает. У белых крыс.
Над только что получившим свое название Бирюзовым Долом, примерно на высоте птичьего полета, возникла Сэнни, высматривая себе свободное место для окончательного появления. Гуен с радостным кличем, способным довести кого угодно до заикания, ринулась ей навстречу, и принцесса позволила себе несколько секунд так любезного ее нраву свободного падения. Но стоило гигантской сове поравняться с ней, как она исчезла, чтобы в тот же миг очутиться рядом со своим супругом. Гуен затрясла головой и подняла торчком затылочный гарпиевый гребень - эта способность людей только-только начать игру, а потом пропасть неизвестно как, доводила ее до бешенства. К счастью, характер у нее был отходчивый.
- Пришлось спасаться бегством, - весело сообщила принцесса. - А то алэловы дочки из чувства симпатии чуть было меня не разрисовали. Представляете - я да с маргаритками во лбу.
- Твоему лбу пристала молния, - с неожиданной галантностью изрек менестрель.
- Да уж, - согласился Юрг. - И как там дочки?
Мона Сэниа помялась:
- Да на чей вкус... Глазастенькие, губастенькие - есть в них что-то рыбье.
- Ну это не по мне! - не смог, как всегда, удержаться по-Харрада. - Это еще какая рыбка - если взять, например, барракуду... - Флейж да еще Эрромиорг, как старший, только и были способны как-то умерять варварскую непосредственность тихрианина.
А непосредственность фонтанировала вовсю:
- Пир, пир, пир, мой кастрюли до дыр, мясо жарь на вертелах, будет пышно на столах.
Юрг поморщился - поэтические экспромты менестреля находились тоже на пещерном уровне.
- Делу - время, а потехе - час, - проговорил он с удивившей его самого назидательностью.
- Да, - подхватила его мысль жена, - я сверху присмотрела прелестнейшее плато на северном склоне хребта, трава свежая, не выжженная - будем ставить там загон для коз и конюшни. От центральной просеки туда пойдет плавный спуск, так что давайте подсчитаем наших сервов, их-то в первую очередь придется выдворить за пределы Бирюзового Дола, вот вам еще пристройка к стене...
- Дорогая, не все сразу. Ты не забыла, что мне нужно на минуточку слетать на Землю? Я же Стамену обещал.
- Ладно, а как только вернешься, я на минуточку загляну на Тихри - ты не забыл, что я должна посоветоваться с Лронгом?
- Мне б так жить... - с захлебом вздохнул Харр по-Харрада.
Юрг неторопливо шагал по свежерасчищенной просеке, и исполинские хвойные, так похожие на корабельные шишкинские сосны, чуть наклоняясь друг к другу, смыкались у него над головой. Старая просека не была прямой, следуя неровностям рельефа, но и теперь угадывалась безошибочно. Судя по аккуратно увязанным охапкам сучьев и плоским брикетам спрессованной хвои, она была затянута порослью цепкого безъягодного можжевельника, необычайно пахучего, с длинными мягкими иглами. Под ногами хрустели крошечные, как горошины, шишечки, под ними должен был залегать ровный камень. Юрг поковырял сапогом почву, но до твердого слоя не добрался. Видно, дорогу мостили в незапамятные времена, и делали это умело; вот только петляла она как-то непредсказуемо и нелогично. Покрытые мелкой плотной чешуей стволы уходили вверх метров на тридцать, заканчиваясь компактной сизой кроной; рассматривая остров с изрядной высоты зависшего кораблика, он не мог определить точно, как широка эта лесная полоса, пролегшая вдоль хребтины протяженного острова, но самую пышную ее часть, прилегающую к Бирюзовому Долу, он еще тогда про себя окрестил Воротником Игуаны.