Страница 16 из 26
Большая часть нашей манифестной картины мира не записана в нашем генетическом коде, а каким-то образом сформирована в раннем детстве. Слова для нас – очень важная категория сущего. Они выступают в качестве проводников манифестной картины мира, но вполне возможно, что способность классифицировать некоторые события мира как слова и желание говорить хотя бы отчасти генетически унаследованы – подобно способности птицы на лету ловить насекомых или желанию осы строить гнездо. Даже в отсутствие грамматики, которая связывает их в предложения, слова могут использоваться в качестве ярлыков, помогающих создать категории внутри манифестной картины мира: мама, песик, печенье. Могли бы вы сформулировать ясный образ халявы, ошибки или обещания – не говоря уже об оглушительном успехе или холостяке, – не прибегая к помощи слов, которыми я только что их назвал? Изучив список любимых инструментов мышления Дага Хофштадтера, мы уже увидели, как термины структурируют и организуют наше сознание, обогащая наши личные манифестные картины мира вещами – пороховыми бочками, пустыми словами и обратной связью, – заметить которые в ином случае практически невозможно.
17. Народная психология
Вероятно, самым важным паттерном в рамках нашей манифестной картины мира следует считать паттерн народной психологии, который служит опорой для многих других значимых для нас категорий. Я предложил этот термин в его текущем значении в 1981 г., однако он, очевидно, и ранее появлялся в работах Вильгельма Вундта, Зигмунда Фрейда и других мыслителей (Volkspsychologie), где описывал определенную черту немецкого национального характера (дух немецкого народа – не будем в это углубляться). Как и многие другие, я этого не учел и предложил использовать термин “народная психология” для обозначения присущего каждому из нас таланта видеть в людях вокруг нас – а также в животных, и в роботах, и даже в ничем не примечательных термостатах – агентов, имеющих информацию о мире, в котором они функционируют (убеждения), и цели (желания), которых они стремятся достичь, и выбирающих наиболее рациональный порядок действий с учетом своих убеждений и желаний.
Некоторые исследователи предпочитают называть народную психологию “теорией сознания” (theory of mind), но этот термин кажется мне некорректным, поскольку он отметает вопрос о том, откуда у нас этот талант, наталкивая на мысль, что мы разработали и успешно применяем некоторую теорию. Подобным образом мы сказали бы, что у вас есть велосипедная теория, если вы умеете ездить на велосипеде, и теория питания, которая объясняет вашу способность не умирать с голоду и не есть песок. На мой взгляд, это не слишком удачный способ мыслить об этих навыках. Поскольку никто не возражает, что человек обладает талантом к интерпретации, но никто не знает точно, как ему удается быть настолько компетентным, думаю, лучше пока отказаться от слова “теория” и использовать несколько более нейтральный термин. Академическая, или научная, психология тоже занимается объяснением и прогнозированием сознания людей, и в рамках нее действительно существуют различные теории: бихевиоризм, когнитивизм, нейровычислительные модели, гештальтпсихология и др. Чтобы преуспеть в сфере народной психологии, нам не нужно традиционное образование. По аналогии, народная физика – это талант ожидать, что жидкости потекут, не имеющие опоры предметы упадут, горячие вещества обожгут нас, вода утолит нашу жажду, а под лежачий камень вода не затечет. Весьма интересен вопрос, каким образом наш мозг так легко генерирует все эти ожидания, которые почти всегда оказываются верными, даже если мы никогда не изучали физику.
Народная психология – это то, что “всем известно” о собственном сознании и сознании окружающих: люди чувствуют боль, голод и жажду и умеют отличать одно от другого, они помнят события прошлого, многое предугадывают, видят все на расстоянии видимости, слышат все на расстоянии слышимости, обманывают и обманываются, понимают, где они находятся, узнают друг друга и так далее. Уверенность, с которой мы делаем эти предположения, поражает, ведь на самом деле мы крайне мало знаем о том, что творится в головах у этих людей (не говоря уже о животных). Мы настолько уверены во всем этом, что нам приходится специально дистанцироваться от происходящего, чтобы вообще заметить, что мы это делаем.
Художники и философы соглашаются в одном: перед ними стоит задача “сделать привычное необычным”[18]. Великие проявления творческого гения заставляют нас вырваться из плена привычности и выпрыгнуть к новым горизонтам, где мы сможем взглянуть на знакомые, будничные вещи новыми глазами. Ученые совершенно с этим согласны. Моментом откровения для Ньютона стал тот миг, когда он задался странным вопросом, почему яблоко упало с дерева на землю. (“Почему бы ему не упасть? – спрашивает любой, кто далек от гениальности. – Оно ведь тяжелое!” Как будто такого объяснения достаточно!) Если вы зрячий, но общаетесь с несколькими слепыми друзьями, вероятно, вы подтвердите, что все равно время от времени указываете руками на вещи или очерчиваете контуры предметов перед их невидящими глазами, чтобы ваши друзья поняли то, что понимаете вы. “По умолчанию” в присутствии другого человека вы ожидаете, что вы оба видите одно и то же, слышите одно и то же, чувствуете одни и те же запахи. Вы едете по шоссе со скоростью девяносто километров в час и нисколько не переживаете по поводу машины, которая на той же скорости едет вам навстречу по соседней стороне дороги. Откуда вы знаете, что не случится аварии? Сами того не сознавая, вы предполагаете, что водитель (которого вы даже не видите и почти наверняка не знаете) хочет жить и знает, что для этого ему следует держаться правой стороны дороги. Обратите внимание, что вам стало бы гораздо тревожнее, если бы по радио сообщили, что в этот день на вашем шоссе тестируют новый беспилотный автомобиль. Да, он создан быть безопасным, и разработали его в Google, но вы гораздо более уверены в рациональности и компетентности среднего водителя-человека, чем в способностях хваленого робота (если только все это происходит не субботним вечером).
Откуда “все знают” народную психологию? Неужели это все-таки теория сознания, которую человек постигает в детстве? Можно ли сказать, что некоторые ее элементы мы знаем с рождения, или же мы учим ее полностью – но как и когда? В последние тридцать лет этим темам посвящалось огромное количество исследований. Я полагаю (даже после тридцати лет исследований), что это не столько теория, сколько практика – некий способ познания мира, настолько естественный для человека, что в нашей голове, должно быть, есть какая-то генетическая основа для него. Отчасти он постигается “с молоком матери”, поэтому, если бы вы выросли в полной изоляции от людей, в народной психологии вы бы не преуспели (и нажили бы множество других серьезных проблем), но человек испытывает сильное желание считать агентами объекты, которые двигаются беспорядочно (не как маятник или мяч, катящийся с горы). Мне нравится пример, который используется для демонстрации этого желания на вводном курсе психологии: в 1944 г. Фриц Хайдер и Марианна Зиммель создали короткий анимационный фильм (используя покадровую анимацию), где два треугольника и круг перемещаются по экрану, то заходя на огороженную территорию, то выходя обратно. Геометрические фигуры совсем не похожи на людей (или животных), но считать их взаимодействие лишенным смысла (purposeful) практически невозможно: нам кажется, что ими руководят вожделение, страх, смелость и гнев. Этот старинный фильм можно найти на многих сайтах, например на http://www.psychexchange.co.uk/videos/view/20452/.
18
Это высказывание приписывается многим, включая философа Людвига Витгенштейна, художника Пауля Клее и критика Виктора Шкловского.