Иное небо

9.06.1991. 7 ЧАС. 45 МИН. УЛИЦА ЧЕРЕМИСОВСКАЯ, 40.

МЕБЛИРОВАННЫЕ КОМНАТЫ ОТТА

Я позволил себе поспать полтора часа, и, должно быть, зря: воздух в подвале был тяжеловат, и теперь я никак не мог преодолеть чугунную тяжесть во лбу и висках. От этого, а может быть, и от не до конца нейтрализованной вечерне-ночной выпивки, настроение было... о, именно в таком настроении господа гвардейские офицеры обожают пускать себе пули в благородные виски. Нам, к сожалению, такая роскошь недоступна, но помечтать - именно как о роскоши - почему бы и нет? Конечно, глоток коньяка смягчил бы мои страдания, но в быстрых ночных сборах я совсем забыл о своем переносном погребе, а среди всевозможных запасов, которыми был набит склад фирмы "Юп", спиртного не было ни капли. Душ не помог, из обоих кранов вяло сочилась тепловатая жидкость, из горячего - чуть более теплая. Тогда уж ничего не поделаешь - пришлось лезть в аптечку за эфедрином. Я уколол себя под язык - и скоро застучало в висках, похолодели пальцы, зато кто-то внутри меня решительно содрал липкую паутину с мозгов, с глаз, чугун куда-то вытек, вернулись силы. Я готов был к дальнейшему использованию...

Даже через эфедриновую эйфорию меня царапнула эта мысль. Да, так оно и есть, никуда не денешься... горькая, последняя гордость солдата, знающего, что им затыкают губительный прорыв и что долг... Эй, там, сказал я себе, без патетики, пожалуйста. Разберемся позже.

Якову сделали выгородку из стеклоблоков, там он и сидел на пару с "КРК" - сверхмощным раухером, не чета переносному "Алконосту", который был у него на турбазе. Теперь Яков мог, наверное, все на свете.

- Пан, - сказал он, оборачиваясь, - я уже хотел тебя искать. - Лицо у него было черное, глаза ввалились. - Началось. Объект видел девочек, вызвал помощь. К нему едут еще двое. И знаешь что - я допер, что это за 171 и прочее. Это "Алазани".

- А что? - сказал я. - Очень может быть.

- Еще хотя бы раз позвонят - тогда я точно пролезу.

- Смотри, не засветись.

- Я невидим. Я растекся знаешь как - о, по всему городу. С такой машиной...

- Ладно, Яша. Я поднимусь в комнату - если что...

Комната, которую мы снимали как бы под контору, находилась на втором этаже. Здесь все было как надо: стол, шкафы, масса всяких бумаг, диван... Сейчас мне навстречу попались бэшники Говоруха и Мальцев, волокущие куда-то огромный деревянный ящик с иероглифами на боку. В конторе сидел Венерт, старший группы Б, и Кучеренко с Герой.

- Ну, парни, - сказал я, - ваш выход.

Венерт тоже встал - хотя бэшникам в акциях участвовать не положено.

- Мне тоже придется ехать, - предупреждая вопрос, сказал он. - Не успели оформить доверенности на вождение.

- Как это?

Венерт развел руками.

- Да, Пан, - сказал Кучеренко. - Страшные очереди к нотариусам. Не знаю, что происходит.

- Придумай что-нибудь, Франц, - сказал я. - Дай на лапу.

- Придумаю, - пообещал Венерт.

Они ушли, я сел на диван и откинулся на спинку. Во рту стоял своеобразный эфедриновый привкус. Не приятный и не противный своеобразный. Так... сейчас важно не обмануться в своих ощущениях. Не принять ненароком ту легкую эйфорию, которую дает наркотик, за чувство удачи. Успеха. Да, и вот это... Я еще раз просмотрел составленный Яковом портрет человека, говорившего по телефону с номером 171-и-так-далее... Рост выше среднего, худой, лет двадцать восемь-тридцать, курит, родной язык грузинский, по-русски говорит свободно и почти без акцента, немецким владеет слабо, передние верхние зубы металлические... Н-да. С одной стороны - ничего существенного, а с другой - только по голосу... причем, сказал Яков, если он поговорит еще минут пять-семь, можно будет дать основные черты лица и кое-что из характера. Жаль, не получился второй собеседник, слишком скупые реплики... ну да ладно.

Нет, не это меня тревожило и не отпускало - тут мы все сделали правильно, разложили приманку и притаились в кустах... и вообще не о близящемся контакте с неким грузином тридцати лет, владеющим русским свободно и имеющим металлические зубы, мне следовало беспокоиться, а о зависшей в неясном положении совсем другой игре...

...что ж ты, калека, ни одного живого не взял, сказал Командор, хмурясь, так вот вышло, сказал Панин, вышло, проворчал Командор, вечно у вас выходит что-нибудь не то, ты просто не видел, что они с ней сделали, сказал Панин, ты думаешь, есть что-то, чего я не видел, возразил Командор, не знаю, сказал Панин, есть или нет, а я в себя пришел, только когда патроны кончились, понятно, сказал Командор, душа у нас нежная, и тут Панин взорвался, таким я его еще не видел, я думал, он бросится на Командора, и Командор тоже, наверное, так думал, стоял и ждал, белый, как костяной, но я не дал им драться, выгнал Командора на улицу, и через двадцать минут, отдышавшись, мы уже говорили о другом, а потом вдруг Панин, закрыв глаза, повторил: вы просто не видели, что они с ней сделали, ты хоть ее добил, спросил Командор, да, конечно, сказал Панин...

Зря я влез в это дело. Зря. Был шанс приоткрыть глаза - но он упущен. Черт знает, что это все может значить. Ладно, поработаем. Будет день, будет пища...

Ага, и вот еще... Я взял трубку и набрал номер.

- Да-а? - голос Кристы был сонный.

- Я тебя опять разбудил?

- Я еще не ложилась. Почему ты не пришел?

- Встретил старого друга и напился, как сапожник.

- Врешь.

- По-моему, от меня должно разить перегаром даже по телефону.

- Надо было привести его сюда. Нас тут как раз две несчастные одинокие женщины...

- Может быть, сегодня... Да, Криста, а кто эта девушка, которую я резал ножом?

- Ты? Ножом?

- А, ну да, тебя не было в тот момент... Девушка, которая так странно танцевала в библиотеке.

- Поняла. Это Таня Розе, она ведьма. Но, чтоб ты знал - с ней спать нельзя, потому что...

- Я пока не собираюсь. А где мне ее найти?

- Таня Розе. И с ней парень по имени Терс. Просто имя, ничего кроме. У них мистическая связь.

- Я спрашиваю - где мне ее найти?

- Не знаю. Ее Анни приглашала, а где сейчас сама Анни - не имею представления. Вечером сам у нее спросишь. Придешь?

- Опять будет нечто?

- Нет, будет тихо. Приходи, а? Что-то скучновато жить, понимаешь...