Страница 9 из 21
Монахини посмотрели друг на дружку и обе громко воскликнули: «Всемогущ Господь!»
Анастасия надвинула платок на лоб и ускорила шаг. Она почувствовала прилив сил как доказательство того, что они идут путём, на котором не могут заблудиться. Затем из кустов вынырнул заяц и бросился бежать со всех ног. Феодора отскочила в сторону почувствовав, как что-то зацепилось за ее полу. Вдоль позвоночника у неё пробежала дрожь.
«Сестро Анастасия, – страшась посмотреть, воскликнула Феодора, – что это прицепилось к моей ноге?!»
«Это черепаха, не бойся! Ты испугалась, как тот заяц, который не знает, куда ему деваться», – спокойно сказала Анастасия. Она нагнулась и повернула черепаху в направлении куста у тропки, которой заяц умчался в лес.
Феодора перевела дух.
Падали мелкие капли дождя, ветер стих, а у двух спутниц словно сил прибавилось. То, что они пережили, ещё больше убедило их, что они не заблудятся, что они на правильном пути к самой высокой вершине горы, откуда они могли увидеть широкое пространство перед собой и легче найти тропинки, которые вели туда, ближе к храму, к подножью Копаоника.
Правитель в мантии
Перед воротами Студеницы отец Симеон заметил трёх монахов. А они, когда увидели его, растерянно выступили вперёд и сделали некие странные движения, будто хотели встать на колени и поцеловать ему руку, но он их быстро спас от этого искушения тем, что их своими руками, всё ещё полными сил, всех обнял, а затем всех расцеловал, одного за другим: монахов Петра, Филиппа и Луку.
«Наш игумен Игнатий с радостью ждёт Вас, а в монастыре у нас ещё пятеро братьев. Знаем, что Вы голодны, ужин будет скоро в трапезной», – произнёс монах Пётр.
Монах Симеон прошёл через ворота монастыря, в котором бывал много раз, пока его строил[12], вошёл прямо в церковь, приложился к иконам Господа и Богородицы перед алтарём, встал на колени, помолился, сделал три земных поклона иконам и собравшимся монахам, которые всё это наблюдали. И тут он неожиданно оказался перед игуменом Игнатием, которому сразу поцеловал руку, а тот ему быстро ответил тем же, затем его игумен особо благословил как нового члена монашеской общины, и с восемью монахами они запели Благодарственные песнопения Матери Божией, молясь о Её заступничестве пред Господом и защите от всякого искушения.
Затем настал момент полной тишины в церкви. Все чувствовали, что нужно что-то сказать, а более того, что эта торжественная тишина должна быть продолжена молчанием. Уста молчали, а душа истово молилась. Только такая молитва придаёт лёгкость телу и отгоняет от себя малейший беспокоящий помысел. И это так бы и длилось, если бы не послышался голос монаха Петра, зовущего на ужин. В трапезной Студеницы за длинным и узким деревянным столом было уже поставлено десять деревянных тарелок и столько же стаканов. До того как начнётся вкушение пищи, каждый занимал место за столом. Оказалось, что почётное место напротив игумена было предназначено бывшему до вчерашнего дня правителем сербским, а ныне монаху Симеону.
«Прошу вас, милые братья, пусть кто-нибудь сядет на это место, которое вы мне предназначили, я действительно хочу быть лишь одним из вас, самым обычным, ни в чём не быть особенным или известным монахом», – обратился к ним Симеон.
И лишь когда на предназначенное ему место сел Филипп, а он сел на место Филиппа, началась молитва, а затем всех их, и ужин, стоящий перед ними, благословил игумен. Затем все сели и молча ели тёплую овощную похлёбку, заправленную яблочным уксусом, а затем перешли к хлебу и куску жареного кабачка. К этому полагался и небольшой стаканчик белого вина. Затем опять последовала благодарственная молитва, после которой монахи поднялись со своих мест. Один из них остался собрать посуду и отнести её на кухню, другой там уже ждал с тёплой водой, чтобы её вымыть, третий побежал на скотный двор обиходить скот, а куда подевались игумен и остальные монахи, отец Симеон не видел. Он просто имел большое желание снова оказаться перед той главной иконой Богородицы, обратиться к Ней, благодаря Её за то, что он теперь здесь, что его хорошо приняли, что он сможет быть как и все остальные Её подвижники монахи. Молился он и за спасение всей Святой Горы, и всех её монахов, и монаха Саввы, который его и ввёл в этот тихий, мирный, благочестивый свет.
Отец Пётр чуть позже показал ему келью, которую ему определили, а вскоре в ней появился и игумен Игнатий. Лишь тут они смогли обменяться несколькими фразами.
Новоприбывший монах, отец Симеон, хотя и старший по возрасту среди всех, просил игумена, чтобы тот не выказывал ему особого уважения и назначил ему некоторые послушания.
Так они расстались и снова все встретились до того, как солнце показалось над Студеницей, на первой утренней литургии.
Весёлый двор в Расе
В первый день после отъезда Немани в монастырь утренний благовест в Расе слышен был дольше обычного. Город быстро проснулся, и множество людей собралось на площади, а необозримые колонны мужчин, женщин и детей прибывали со всех сторон вверх по склону к церкви Святых апостолов Петра и Павла.
Перед церковью стоял новый правитель Рашки Стефан.
Ворота церковного двора открылись, и к новому правителю, глубоко кланяясь, вышел епископ Калиник. Стефан поцеловал руку архиерея, и они вместе вошли в церковь.
На литургии, которая собрала многих жителей Раса и видных вельмож, всё было как и раньше. И далее в качестве высшего имени правителя поминалось имя прежнего жупана. Дух Немани и его образ здесь и далее наполняли всё, и сегодня утром это никому не мешало.
Новый правитель после литургии, принявший освящённое вино как кровь Христову и благословлённый хлеб как тело Христово, поблагодарил всех священников, снова приложился ко всем иконам, подал нищим горсть монет на паперти, а затем с несколькими близкими дворянами и военачальниками пешком пошёл к дворцу.
Со ступеней дворца Стефан внимательно осмотрел навершия крепостных стен, которые опоясывали бóльшую часть города. Ощущая дивное утреннее тепло, он чувствовал себя бодро и похвалил начальника стражи, увидев множество своих воинов на дозорных башнях.
Однако несколько мгновений спустя ему показалось, что за башнями виднеется странный туман, и это в нём вызвало ощущение тревоги. Как к нему с этого дня будет относиться старший брат Вукан, что будет, когда он впервые как правитель встретится с младшим братом Растко, ныне монахом Саввой, чьё имя всё чаще упоминается в Рашке? Подавляя эти размышления, Стефан вспомнил, что его наверху ждут супруга Евдокия, а затем и группа советников, с которыми он уже договорился, что они вместе найдут ответы на самые важные вопросы его будущего управления государством и войском. Он быстро взбежал по ступенькам и тихо постучал в двери собственного жилья. Открыла их сама Евдокия и бросилась в его объятия.
Встреча их была короткой. Она предложила во второй половине дня верхом на белых конях, подарке византийского императора, описать широкий круг вокруг дворца, тропами вдоль Дежевской реки, долиной за храмом Джурджевых Столпов, затем – через Пазариште и городок Рас.
Он охотно принял это предложение и, не думая больше об этом, спустился этажом ниже в большой зал, где его ждали за обильным столом советники и чиновники.
«Ваша высокоуважаемая личность, наш жупан, угощайтесь, пора уже и Вам позавтракать. В жупании уже все поели, монахи это, мы уверены, сделали первыми рано утром, надеемся, и Ваш отец, а наш брат, монах Симеон», – говорил, полный сил жизнерадостный Радослав, человек, ответственный за снабжение двора продуктами, одеждой и другим необходимыми вещами.
12
Кроме Богородичной церкви Неманя построил и королевскую церковь, посвященную святым Иоакиму и Анне, обе мраморные, церковь Святого Николая и ещё одну.