Страница 10 из 21
Правитель его прервал, стремительно вскинув руку, как бы желая сказать, чтобы тот не тратил зря слов этим утром, и своим ясным взглядом посмотрел на лица собравшихся:
«А не стали ли вы уже следить и за монахами в Студенице? Не забыли ли вы, что и монахини должны завтракать и что одна из них моя мать, ныне монахиня Анастасия?»
«Простите, жупан Стефан, то, что Вы говорите, остроумно, но никто, не дай Боже, не следит за монахами, нашими самыми дорогими, которых мы всё ещё видим в качестве правителей», – пытался оправдаться Радослав, положив на тарелку уже надкушенный куриный окорок.
Жупан Стефан снова оглядел собравшихся и остановился на лице покрасневшего Радослава.
«Вот, ты такой опытный, а делаешь ещё одну ошибку. Не привиделось ли тебе, что всё ещё правят Неманя и Анна? Ты, прости меня, сказал это так, что мне показалось, что уже третье утро подряд на моей голове нет короны жупана».
Когда Стефан это сказал, раздался смех всех сидевших за столом, и он длился до тех пор, пока Стефан не выступил с серьёзным предупреждением:
«А теперь перейдём к самому важному – оценим ситуацию. Только, предупреждаю вас, чтобы мы подошли к этому с холодной головой, без оговоров и клеветы. Это необходимо, потому что все вы, как и я, хорошо знаем, что у нас за спиной, и это не только в связи с моим братом Вуканом, готовится нечто серьёзное. Наши старые враги иногда временно становятся друзьями, потом опять же временно становятся врагами, и мы теперь должны оценить, в какой они фазе, каковы их намерения через Вукана да и другими путями сделать какое-нибудь зло и нам, и себе».
Выслушав правителя, его чиновники и советники долго молчали, затем начали представлять каждый своё ви´дение ситуации и предлагать, что бы следовало предпринять. Высказывались они осторожно, мудро, ясно, и с радостью, что правитель каждого внимательно слушает, никого не перебивая. И когда последний выразил то, что он имел сказать, Стефан, уже усвоенным властным жестом правителя, поднял руку и сказал:
«Я не недооцениваю предупреждения о возможном нападении на Рас, ни опасности, которые нам грозят изнутри. Это мы подробно рассмотрим, а сегодня я хочу вам сказать следующее: я сразу же потребую, чтобы в Рас и окрестности прибыли дополнительно рудокопы из Саса. Наша жупания должна укрепиться, должна иметь лучшее оружие и снаряжение, казна будет пополняться и продажей руды и различных готовых изделий, а наш народ начнёт учиться ремёслам, к которым он не привык. Я имею в виду не только добычу, литьё и переработку всех металлов, что мы уже делаем на небольшом пространстве Копаоника, где успешно добывают руду, но и ковку монет, производство тканей, оружия, выращивание новых пород овец и лошадей, зерновых и фруктов. Нас больше не должен застать неготовыми никто, кто бы на нас ни посягнул, а мы, если народ будет зажиточен и доволен, можем стать самыми сильными на этом участке Божьей земли».
Жупан долго говорил со своими советниками, а собравшиеся особенно ждали, чтобы он рассказал о новых книгах, которые прочитал, желая услышать его мнение о вещах, о событиях в прошлом, о чём никто другой не умел так хорошо и подробно рассказать.
Лишь позже, во второй половине дня, Стефан проводил гостей и вместе с супругой Евдокией отправился в поездку верхом вокруг дворца и по окрестностям.
«Годами здесь ничего не строилось, а старое, с начала правления Немани, не рушилось. Пусть так и остаётся ещё в течение некоторого времени, чтобы лучше увидеть, чего нам не хватает, тогда и мы построим что-нибудь, что бы свидетельствовало и о нашем времени», – говорил он новой сербской жупанке, а она, слушая его внимательно, предупредила:
«Лишь бы мирно прошла эта первая волна признания, чтобы нас наши воины и остальные приняли так же, как и мы их принимаем. И конечно, чтобы Бог нам помог успокоить гнев Вукана. Тогда будет время для строительства новых церквей и монастырей, а не только зданий вокруг дворца».
«Что-то такое крупное уже начал брат Савва на Святой Горе. Этому строительству он придаёт особое значение, и мы всеми силами постараемся сделать всё, что для этого нужно, – сказал Стефан и, любуясь тем, как прекрасно ездит верхом Евдокия, добавил: – Значит, так, прежде всего поможем этому строительству, я так хочу и считаю это очень важным. И то сказать, Неманя бы разгневался, если бы мы избегали этой святой обязанности, через которую ширится и православная вера, и наша страна».
Слова жупана Стефана были совершенно ясны и тогда, когда он говорил о таких важных вещах и когда уместно шутил.
Евдокия молча согласилась, и они продолжили объезжать внутренний круг, образованный дворцовыми постройками и стенами. В середине этого четырёхугольного пространства был трёхэтажный дом Немани, в котором большая входная дверь вела прямо в обширный подвал, и эта дверь казалась важнее соседних, те были несколько ниже.
В самом начале правления Немани подвал играл огромную роль, в нём держали вино, фрукты и другие продукты, и лёд, который заготавливали зимой в специальных бассейнах. Второй этаж дома был каменным, а третий деревянным, оштукатуренным изнутри. На втором этаже от входных дверей можно было пройти по левой стороне в большую кухню, где был очаг, а оттуда легко перейти в столовую, потолок которой был украшен резьбой по дереву. В нишах и по углам столовой всегда стояла аккуратно сложенная посуда начиная с тарелок с прекрасными украшениями, золотом украшенных деревянных ложек, керамических бокалов, воловьих рогов или кованого золота, которым были отделаны многие из этих предметов. Ими Анна и Неманя, а теперь Стефан и Евдокия, как и вся семья, не пользовались. Их использовали только если за обедом присутствовали высокие гости, а до этого и после ели из деревянной посуды. Такое отношение Неманичей к вещам доказывало большое их смирение пред Богом и человеческую любовь к своему окружению. Вокруг синии, длинного низкого обеденного стола, сидели на маленьких треножниках.
На одном из этажей дома Немани было много покоев, в которых спали жупан и жупанка, их шестеро детей, а затем и женская часть прислуги. Рядом были ванные комнаты, в которых каждый мылся не реже раза в неделю, а некоторые и каждый день, а также до и после еды обязательно возносили молитву Господу и мыли руки. Было тут и отделение для ближайших родственников и друзей. Со временем, когда дети вырастали, а дочери выходили замуж и покидали родительский дом, комнат, в которых никто не жил, становилось всё больше.
Во дворе рядом с главным зданием, со стенами из тёсаного камня, находилось большое двухэтажное здание, которое служило для соборов и других собраний, другое было для иностранных гостей, а третье – для чиновников, писарей, переводчиков, курьеров, гвардии и обслуги. Между стенами, которые опоясывали этот круг зданий во дворе, и внешними стенами, усиленными башнями, находились здания для воинов, сокольничих, щитоносцев, псарей охотничьих псов и конюхов[13].
«Вот, за это до сегодняшнего дня отвечал мой отец, а по Божьей воле, с согласия Немани, теперь ты и я ответственны за всё на этом пространстве. И не только за здания, орудия и оружие, но и за людей, которые важнее стен. Мы всё видели, и я предлагаю вернуться в наши покои, уже темнеет, а я не хотел бы останавливаться сейчас и разговаривать с моими добрыми, но любопытными дворянами и воинами. Искренне говоря, я как-то чувствую себя внутренне уставшим», – пожаловался он Евдокии с мягкой улыбкой, а она сразу же объяснила это его состояние: «Ты хочешь спать, потому что ты и я находимся под впечатлением многих событий. Прекрасно, что нам и спать хочется в одно и то же время».
Она пришпорила коня, и они почти крадучись прискакали к конюшне, предоставив сторожам расседлать, напоить и накормить дивных животных, почистить их от пыли и листьев, которых было в изобилии в этой зелёной части Раса.
Падение со скалы
Промокшая обувь шлёпает. Монашеские мантии тоже мокрые, а платки прилипли к волосам.
13
Появляется всё больше доказательств, что Рас охватывал многие укрепления, с церквами и монастырями, которые составляли центр средневековой сербской державы. Кроме Градины на Пазариште, по которому и Нови Пазар получил своё название, найдены остатки укрепления – дворца и на ближнем возвышении – Подстение, о котором Будиша Филипович, местный житель, говорит: «Под остатками укрепления находится яма, в которой, по всей вероятности, Неманя был заточён братьями и вымолил у святого Георгия освобождение, и в знак благодарности построил храм Джурджевы Столпы», который отсюда виден как на ладони, как и церковь Петра, в которой вместе с женой Анной он принял постриг, и в ней же был крещён Растко – святой Савва.