Страница 28 из 116
- Спасибо, добрый Авда, - коротко поклонился Алексей. - Но я не думаю, что мы задержимся.
- Когда человек предполагает, боги смеются, - заметил Авда, вежливо кланяясь в ответ. - Я живу над аптекарем, на чердаке. Может быть, вы захотите меня увидеть...
И он ушел быстрым - шелестящим, почему-то подумала Саня, глядя ему вслед с неясной легкой оторопью, - шагом, свернул в тень и пропал. Алексей гремел привязной цепью, пеняя мальчишке за ржу и грязь замка, а Саня все никак не могла разобраться в своих чувствах. Проснулась еще одна особа, самая неприятная. Огляделась и сказала: все ясно. Ты наконец сошла с ума. У тебя ведь уже было так, ты же помнишь?
Саня помнила. Да, так уже было. Ну... почти так.
...Она как раз заканчивала седьмой класс, когда в школе в Салтыковке случился пожар. Его быстро потушили, но какое-то время занятия там проводить было нельзя. Тогда младшие классы распустили на каникулы, а седьмой и восьмой стали возить на машине в приисковый поселок, расположенный километрах в шести. То есть шесть было напрямик, а по дороге - все пятнадцать. И всегда живший в ней чертобесик как-то заставил ее поспорить с одноклассником Петькой по прозвищу Таракан, что она на велосипеде доедет быстрее, чем они на машине.
Пари было на поцелуй.
С места тронулись одновременно. Машина запылила по грейдеру, а Саня свернула на тропу и мимо кладбища понеслась вдоль ручья по дороге, ведущей на поля. От нее будет поворот в лес, крутой подъем на гребень водораздела - придется тащить велик на руках, иначе не подняться, - но дальше лесная тропа пойдет только под уклон, и за просекой ЛЭП прииск будет уже виден. Она ни разу не ездила по этой дороге, но ходила много раз...
Видимо, она ошиблась поворотом. Или случилось что-то еще.
Подъем оказался не так крут, как представлялось. Конечно, на велосипеде не въехать, но вести его за руль можно легко и быстро, почти бегом. И Саня выбежала на гребень...
Лес оборвался. Перед нею расстилался луг, сплошь заросший бледно-желтыми цветами, похожими на лесные лилии, но покрупнее и не по дватри цветка на стебле, а по десятку - как колокольчики... Небо, только что чистое, оказалось затянуто плотной дымкой. Сильный запах меда наполнял воздух. Потом прорезались звуки: низкое гудение, как возле ульев. Цветки начали шевелиться, из них выползали большие, гораздо больше шмелей, серые пчелы - и замирали, будто бы прислушиваясь...
Это было настолько ошеломляюще, что время остановилось.
Потом все взорвалось в стремительном множественном движении. Пчелы будто выстрелили самими собою - с такой скоростью и яростью они накинулись на велосипед. Саня вскрикнула и выпустила его из рук, и он, даже не успев упасть, превратился в серый шевелящийся ком. А Саню схватили сзади поперек туловища, оторвали от земли и куда-то понесли, потащили - со страшной скоростью, над землею, цепляясь ею за какие-то кусты и ветви. Оборвался ремень старой почтальонской сумки, с которой Саня ходила в школу, терпя насмешки глупых: сумка была из настоящей кожи. И вот впервые за ее жизнь в ней что-то не выдержало... И почему-то именно это вдруг заставило Саню громко орать, брыкаться и бить по чему попало руками и ногами.
Наконец безумный бег прекратился. Ее грубо поставили, почти бросили...
В гневе она обернулась - и подавилась криком.
То, что тащило ее, не было человеком.
Огромное существо, покрытое густой красноватой шерстью, стояло на ногах и имело руки - правда, очень большие и черные. Но голова его...
Это отпечаталось в памяти навсегда.
Увенчанная рогами, она была покороче бычьей. Прилегающие к черепу уши были почти как у человека, и в мочках болтались огромные и очень сложные серьги. Узкий лоб был изборожден глубокими морщинами. Поражали глаза: миндалевидные, огромные, с чистым голубоватым белком и светлой серо-зеленой радужкой. Но из пасти торчали, не умещаясь, огромные желтоватые клыки...
Существо приложило руку к груди и пророкотало:
- Диветхохх...
Саня не закричала. Она всхлипнула только и стала оседать на землю.
Последним, лишенным эмоций, бесстрастным взглядом они видела существо, чуть наклонившееся вперед, за ним - колонну из темного камня, стену, увитую плющом, провал двери, окаймленный резной аркой...
Она пришла в себя от холода. Журчал ручей. Она приподнялась. Болела спина, болело плечо. Кофта и платье были истерзаны и больше ни на что не годились. Зато рядом лежала ее сумка. Ремень просто перетерся о пряжку.
История наделала много шума. То есть не сама история, конечно, а то, как ее истолковали. Из Озерска приехали милиционеры и солдаты, взяли прочесом лес. Санечку отвезли в районную больницу, обследовали - в том числе и психиатры. Но она и им - по какому-то внутреннему наущению рассказывала не все и не так, как было на самом деле, а: ехала, вдруг стало черно в глазах, всякие картинки замелькали... - ну, и так далее. Во все это легко было поверить.
А что велосипеда и следов не нашли - так что ж, бывает, на то и воры...
Петьку же пришлось целовать, ибо спор есть спор. Это оказалось не так и противно, как можно было подумать поначалу.
Разместились в приятной чистой комнатке с двумя кроватями и медным умывальником в углу. В наклонном потолке светилось окно с синеватым стеклом и частой медной же решеткой переплета. Льняные простыни на кроватях были чистые, хотя и застиранные до полной прозрачности. Алексей жестом попросил ее не двигаться, а сам стал прислушиваться. Лицо у него при таких сеансах становилось восковым, страшным, глаза - неподвижными, мертвыми. Вряд ли он знал об этом...
Саня старалась не дышать.
- Ф-фф... - Кровь вернулась к щекам Алексея, он поморгал, передернул плечами. - Ух, сестренка, и жуткое же местечко... Кто-то грызет стены, да еще как грызет! Даже не знаю... думал, и правда: переночевать и двинуть с конвоем, а теперь - хоть без обеда. Хотя... да. Нужен же еще и газолин. Так что пообедать придется все равно.
Саня чувствовала, что этот городок начинает всасывать их в себя. Пока еще нежно, легким дуновением...
Глава седьмая
Обед с терпким терновым вином был превосходен, а вот визит к аптекарю оставил тягостное ощущение. На обратном пути к трактиру Алексей покаялся, что ослабил бдительность и не прослушал дом аптекаря перед тем, как войти. Саня поняла почему: площадь постепенно заполнялась людьми, стало шумно, и Алексею пришлось бы пережить настоящие страдания, решись он на такой шаг. Но вот теперь приходилось гадать: то ли аптекарь всегда такой - то ли в доме его кто-то скрывается, а он боится ненароком выдать его. То ли, наконец, это у них самих от долгого пути обострилась подозрительность...