Страница 69 из 82
— Таросси, могу я узнать, чем вы так расстроены? Кто эти люди и что они делают в покоях императора?
— Солитьюдские Соратники изловили Павшую Звезду и Николетту-Клинок, — без особой охоты пояснил Таросси.
— Неужто? — голос женщины в маске зазвенел изумлением, тонкие руки в замшевых перчатках сложились в жесте безмерного удивления. — Поразительно. Генерал, немедля доставьте их ко мне.
— Но советница!.. — возмутился Бдящий.
— Немедля, — спокойно и благожелательно повторила женщина в лиловых одеяниях. Николетта косилась на нее с нескрываемой злобой, Тони — с изумлением. Перед ними стояла советница Катария. Та самая, воплощение коварного божества в преображенном облике эльфийской воительницы. Леди вела себя как самая обычная, облеченная властью знатная дама, занимающая не последнее место при императорском дворе. Сорока на ее плече взмахнула крыльями и застрекотала.
Изрядно увеличившаяся процессия из пленников, надзирателей, полудюжины встревоженных Бдящих и их раздраженного предводителя, а также советницы Катарии протопотала по коридорам, ввалившись в скромно обставленные покои. Тони затесался промеж Бдящих, нашаривая укрытую за пазухой Розу. После долгих споров Николетта нехотя уступила доводам альтмера и согласилась извлечь артефакт из двемерской шкатулки. Розу тщательно обмотали ветошью, и покамест она не подавала никаких признаков жизни. Не светилась, не полыхала раскаленным угольком, однако даже сквозь несколько слоев ткани пребольно кольнула Тони в палец. Заговорщики не сошлись во мнениях о том, как именно надлежит использовать Розу, потому Тони решил забиться в уголок и для начала потихоньку освободить цветок от тряпья. Сказано же в летописях: «Оживает в присутствии даэдры и сама выбирает себе жертву».
Катария, откинув капюшон плаща на спину и ткнув кулачки в бока, встала перед Николеттой и Рингиллом, разглядывая их, точно диковинных и опасных зверей. Таросси громоздился за ее плечом, вполголоса назойливо твердя о том, сколь необдуманно рискует советница, и что пленников надо не таскать по замку, а поскорее разместить под охраной в подземелье.
— Ничем мы не рискуем, — отмахнулась Катария, не отрывавшая пристального взгляда от лица редгардки. — Ах, госпожа Николетта. Сколько лет миновало! Знаешь, ты ничуть не изменилась. Все такая же упрямая и упорная. Гончая, идущая по кровавому следу. Я никогда не верила слухам о твоей гибели... — она в задумчивости коснулась рукой укрытого маской лица, — ты не поверишь, но я даже рада тебя видеть. Все эти годы ты пряталась в Черном Пределе, верно? Хороший выбор. Но теперь тебе и твоим дружкам-бунтовщикам больше негде укрыться. Для вас не осталось места ни на земле, ни под землей, верно, генерал? Придется тебя казнить, дорогая неуловимая леди, во имя мира и спокойствия Империи.
Она сделала шаг, встав напротив Рингилла. Ей пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы взглянуть альтмеру в лицо:
— Последний герой Алинора и Талмора, какая честь. Мы так рассчитывали, что ты по праву завоюешь место победителя Игр. Кому еще одержать верх в этом грязном сражении, как не тебе, сверкающему клинку Доминиона, его воплощенной мести! Но ты пошел против законов своей страны, предал память погибших сородичей и заключил союз с людьми, — она разочарованно всплеснула руками. — Что-то там есть, в этом Черном Пределе, и это что-то неотвратимо влияет даже на разум детей Старшей Крови. Они стремительно тупеют и начинают совершать редкостные глупости.
— Ты так в этом уверена? — соизволил разомкнуть уста альтмер. — Я бы не спешил с осуждением и приговором... Харр!
Орсимер, якобы бдительно таращившийся на пленников, сорвался с места. Сгреб за шиворот зазевавшегося Бдящего и гвардейца, размашисто и с треском столкнув их лбами. Рингилл и Николетта слаженным движением скинули обматывающие их запястья цепи, редгардка выхватила меч у сраженного орком гвардейца и, оскалившись, ринулась на генерала Таросси. По старой боевой памяти Тор кинулся на помощь Халагу, но был остановлен злобным рыком альтмера: «Присмотри за Тони!»
Роза зацепилась за что-то и никак не желала вытаскиваться. Тони дергал ее, ощущая, как разъезжается под пальцами ветхая ткань и позабыв о том, каким хрупким казался ему артефакт. Крутящийся молот Тора на излете встретился с чьей-то челюстью и окрасился липкими алыми брызгами. Николетта загнала отбивающегося Таросси в угол и лихо орудовала клинком, пытаясь одолеть защиту Бдящего. Генерал пока держался, но его подчиненные оказались не столь удачливы — разящие кулаки гро-Харра и боевая магия в руках альтмера покончили с ними.
Советница Катария не воспользовалась воцарившейся в покоях суматохой, чтобы проскочить к дверям или позвать на помощь. Она стояла у стрельчатого окна, сквозь в прорези в кожаной личине взирая на побоище. Маска надежно скрывала выражение ее лица, но фигура Катарии и ее скрещенные на груди руки свидетельствовали о полнейшем спокойствии и самообладании. Советница никого и ничего не боялась, терпеливо выжидая, кто возьмет верх в схватке. Тони мог поставить на кон весь золотой запас Мзинчалефта, что там, под своей маской, Катария ехидно улыбается.
Вспорхнувшая с плеча советницы сорока металась среди потолочных балок, истошно голося и роняя на головы сражающимся катышки помета.
С коротким и пронзительным криком Николетта нанесла сокрушительный рубящий удар. Клинки столкнулись, издав противное, скрежещущее лязганье. Таросси ловко отвел удар, перейдя в стремительную, напористую атаку. Редгардка змеей нырнула под нацеленный ей в живот прямой имперский меч, упала, выбросив руку в длинном выпаде снизу вверх — и Таросси, зашатавшись, выронил оружие, переломившись в поясе и схватившись обеими руками за рассеченное чрево. По его одеждам расплылось темное пятно, кровь потекла между пальцами, часто закапав на пол. Крутанувшись на пятке, Николетта коротким ударом добила Бдящего прежде, чем он успел открыть рот и завыть, оповещая Мрачный замок и мир о своей гибели.