Страница 22 из 25
— А тебе можно? — задыхаясь от поцелуя, спросил Михаил, и она кивнула. Можно, может, даже нужно ощутить себя желанной и хрупкой, зависящей от любовных объятий и томных вздохов, как от наркотика, дарящего эйфорию и отставляющего сладость на кончике языка.
Михаил был нежен, деликатен, но Рите этого казалось мало. Она хотела возбудить его, подразнить, наказать за долгое отсутствие.
— Я буду сверху, — произнесла она и прикусила его нижнюю губу. Мужчина засмеялся и перевернулся на спину, продолжая одной рукой обнимать Риту за талию. Одежды на них обоих давно не было, девушка даже не помнила, как быстро они так быстро избавились от неё, зато теперь горьковатый запах мужского парфюма, смешанный с нежно-фруктовым женским ароматом, будоражил фантазию ещё сильнее. Читай на Книгоед.нет
Рита, повернулась к мужчине и облизала, как кошка сметану, его шею и грудь, пропустила между губ бусинки сосков и провела ладонями по его крепким плечам, ощущая под пальцами, как мускулы играют под кожей.
— Ну, иди же сюда, — шептал Михаил, попытавшись ускорить прелюдию. — Я соскучился, Рита. Сама видишь.
Она видела и ощущала под пальцами мужской орган, готовый проникнуть в неё, и сама жаждала этого. Рита аккуратно опустилась на член, чтобы полнее прочувствовать его, ощутить в себе крепкий стояк и сорвать с губ любовника стон нетерпения. Да, сегодня она главная, а мужчина её раб.
Рита начала медленно двигаться, ощущая себя наездницей на ретивом жеребце, но вскоре нарастила темп, ловя всем существом содрогания чужой плоти внутри лона. Боли не было, сладость от принятия в себя любимого осталась, ощущения стали не столь яркими, но более насыщенными, а волна удовольствия смыла девушку на берег нежности гораздо быстрее, чем раньше.
Михаил, державший Риту за талию, крепче прижал девушку к себе и излился в неё горячим семенем, шепча нежности, на грани грубости.
— Как бы я хотел трахать тебя каждый день, — усмехнулся он, обнимая Риту со спины. Девушка лежала на его руке и ощущала себя мартовской кошкой, добившейся, наконец, своего.
— Кто мешает? — промурлыкала она, потеревшись о его руку.
— Лишь бы не переусердствовать, — мужчина напустил на себя строгий вид и, поцеловав Риту в завиток уха, сказал: — Ты напоминаешь мне ту, кого я когда-то любил. Или думал, что любил. Только не обижайся, я хочу быть честен. И чтобы ты поняла, почему так сложно остаться.
Михаил поглпдил Риту по плечу, скользнув ладонью к талии и округлостям бёдер, и продолжил, словно размышлял вслух:
— Её звали Вика, и у неё, как у тебя, был совершенно сводящий с ума взгляд. Я любил её когда-то. Из-за неё и не женился. А теперь прошлое кажется ненастоящим. Тренировкой, да простит меня покойная, перед встречей с тобой.
— Встретимся до полуночи, — почему-то пришло Рите на ум. Стоило любовнику сказать о другой, как внутри заколыхалась ревность, но услышав, что соперница умерла, девушке даже стало жаль её. И потом, это случилось так давно.
Они говорили и не уставали от разговоров. Не о будущем, которое пока обоим представлялось туманным и неясным, только ребёнок в нём был настоящим. И Рите хотелось смеяться и плакать, она призналась Михаилу, что пока не понимает, как это, носить ребёнка.
— Я не чувствую его пока. Даже тошноты нет, — сказала она, глядя в потолок и счастливо вздохнув. — Всё-таки так хорошо, что он есть.
— Что мы все есть, — добавил Михаил и погладил Риту по впалому животу. — Завтра начинаем собирать твои вещи.
— Куда же мне надо переезжать? — спросила Рита, нахмурившись. И снова он за своё. Девушка твёрдо решила: станет предлагать окраину, она не согласится. И от женской консультации далеко. — К тебе не поеду, уж прости.
— Не веришь? — В этом вопросе Рите слышалась затаённая обида и одновременно понимание, что сейчас лучше не давить.
— Как-то ты больно активен. А раньше почти со мной не говорил. Что поменялось? Только ребёнок?
В этом и была заключена для Риты вся горечь ситуации. Не будь ребёнка, Михаил бы и дальше просто заходил для секса. И со временем ему бы это надоело.
— Я долго думал над твоими словами. Помнишь? «Встретимся до полуночи?» — мужчина произнёс это с горечью, словно бросал самому себе обвинение и тут же вносил в дело смягчающие обстоятельства: — В полночь карета превращается в тыкву, а Золушка перестаёт быть принцессой. Но ведь это один и тот же человек! Золушка — её истинное обличье, а не приукрашенное нарядами и причёской. Словом, я уже запутался, что хотел сказать. Наверное, что мне не нужна напомаженная принцесса, она мне совсем неинтересна. А ты такая хрупкая и сильная, Маргарита!
— Не уверена, что сильная, — Рита присела на постели и обняла себя за ноги, съёжившись, будто хотела превратиться в невидимое перо от подушки и исчезнуть из поля зрения мужчин. Обнажённая и ранимая. Подходи и коли в любое место. Всё больно.
А если тебя не видят, о и причинять боль некому.
— Я уверен. Не спилась, не опошлилась, а ведь могла бы. Он не мог иметь детей, верно? — мужчина обнял её и прошептал на ухо: — У нас с тобой всё будет по-другому. Всё. Вот мы и встретились. После полуночи.
Рита всё-таки дала убедить себя. Несколько дней тянула, потом начала медленно собирать вещи, оправдываясь занятостью на работе.
И всё же этот момент настал. Девушка последний раз оглянулась на покидаемую, опустевшую и ставшую безликой студию и вздохнула. Два с половиной месяца, что она прожила здесь, стали неким этапом, вехой, красной нитью отделившей её прошлую жизнь. Или какого там цвета страсть и измена?
— Переживаешь, что не уживёмся? — спросил Михаил, ожидая её в дверях с коробкой наперевес. — Волнение — это нормально. Я тоже немного волнуюсь.
И обаятельно улыбнулся. Так, как умел он один: с усталой обречённостью, говорящей «ничего, прорвёмся».
— Ты раньше жил с кем-нибудь? — Рита решилась на разговор, когда они уж сели в машину.
Вроде бы деваться некуда и поворачивать назад глупо, но хотелось внести ясность в вещи, которые стеснялась затрагивать в разговорах. Ну не было ещё в жизни Риты такой ситуации! Расскажи ей кто год назад, что придётся беременной съезжаться с отцом ребёнка, о котором тот узнал только пару недель назад, она бы рассмеялась. Или заплакала от жалости к незадачливой девице, думающей тем, что между ног, а не головой.
— Было дело, — ответил Михаил и пожал плечами. — Пару-тройку раз пытался, как говорят, построить семью. По разным причинам не срослось. Никто в этом не виноват.
— С его ты взял, что у нас что-то выйдет? — спросила Рита, отвернувшись к окну и глядя на спешащих в разгар рабочего вторника людей. В деловых костюмах или в джинсах, с папками подмышками. На студентов, небольшими группами собирающихся в парках и на мостах. Следить за реакцией мужчины было страшно. Она понимала, что мнительна: нафантазирует, что любовник приносит себя в жертву, а потом фиг из головы выбьешь!
— Ни с чего. Меня к тебе тянет, не только физически. Ты постоянно будешь спрашивать об этом?
— Не злись, я… Всё кажется, что я заставляю тебя, — Пальцы теребили ручки сумки, Риту кинуло в жар, что в последнее время случалось довольно часто.
— Конечно, нет, — твёрдо ответил Михаил и, кинув на неё обеспокоенный взгляд, притормозил у обочины, врубив аварийку. — Тебе нехорошо? Давай выйдем, постоим.
— Нет, — Рита сжала руку мужчины и улыбнулась. — Всё в порядке, я просто не хочу постоянно переезжать, пойми меня тоже.
— И не придётся. Я вас никуда не отпущу.
На этот раз Михаил был совершенно серьёзен и посмотрел так, что девушке захотелось отдаться ему прямо здесь. Или на заднем сидении. И больше ни о чём не спрашивать.
Около трёх месяцев они прожили душа в душу, чему сама Рита несказанно удивлялась. Нет, ссоры случались, иногда дело доходило до того, что Михаил хлопал дверью и уходил проветриться, но всегда возвращался, и мир восстанавливался. Быт наладился, и девушка поразилась, как это оказывается здорово — иметь собственный очаг и хлопотать возле него, поддерживая огонь благоденствия и уюта. Не для себя и не потому, что так положено, а потому что чувствуешь в этом потребность души, наконец, переставшей стонать о нехватке любви.