Армия Наполеона

В результате, расставание с новобранцами в сельской местности выглядело весьма отлично от картины Буальи. В Бретани, где были сильны клерикальные и антибонапартистские настроения, где глубокая религиозность причудливо переплеталась с остатками темных языческих верований, прощание с уходящими в армию юношами приобретало иногда погребальную окраску. В Плормеле по уходящим призывникам читали заупокойную молитву, а родители, одетые в черное, с плачем и причитаниями провожали юношей до последней деревенской изгороди…

Но вот так или иначе конскрипты простились со своей деревней. Куда лежит теперь их путь? Прежде всего в главный город департамента или округа, откуда они должны быть направлены в назначенные им части. Обычно департамент поставлял призывников для одного, двух, изредка трех пехотных полков. Несколько лучших конскриптов предназначались для элитных частей. Например, в 1806 г. каждый департамент должен был выделить по два самых высоких и сильных новобранца для полков карабинеров, от 4 до 14 – для полков кирасир, а также 18–20 – для конной и пешей артиллерии. Новобранцы из числа хороших мастеровых предназначались для рот рабочих и понтонеров. Наконец, для батальона обоза брали тех, кто уже до армии работал с упряжными лошадьми[121]. Иногда выделяли еще несколько десятков новобранцев получше для кавалерийских полков: драгун, гусар, конных егерей. И, наконец, все прочие, а их было обычно несколько сотен, пополняли ряды пехоты.

Именно полк пехоты выделял для назначенного ему департамента небольшой отряд под командой капитана, в задачу которого и входило сопровождение конскриптов до места назначения. Этот отряд состоял только из офицеров, унтер-офицеров и капралов, а общая его численность была несколько десятков человек. Часто путь, который должны были пройти новобранцы, был очень и очень неблизким. Если конскриптам из департамента Эн (Пикардия) нужно было пройти только несколько дней до места назначения, ибо депо 32-го линейного полка находилось в 150 км от департаментского центра (город Лаон) и располагалось в самом Париже. Зато молодым парижанам, которые пополняли 9-й линейный полк, нужно было пройти долгий-долгий путь, ибо депо полка было в Милане.

Но так или иначе новобранцы окончательно собраны. Веселое или трагическое прощание с родными и близкими позади. Бил барабан, и они отправлялись в далекую дорогу… Очевидцы говорят, что самым трудным был момент, когда юноши только расстались со своими очагами, когда все прошлое словно оставалось позади. Многие на первом этапе подумывали о том, чтобы убежать, дезертировать, но по мере того, как конскрипты удалялись от родных мест, их печаль рассеивалась. Сопровождающие их сержанты и капралы рассказывали, хвастаясь, юношам байки о своих военных похождениях и любовных успехах, не забывая в придорожной таверне угостить новобранцев стаканчиком вина, за их счет конечно. Грусть будущих солдат прошла, они уже думали об ожидающих их впереди славе и приключениях – впереди была Великая Армия…

Мы еще встретимся с нашими конскриптами, ставшими солдатами, в бою и на походе, увидим, как они жили, чем питались, как двигались на марше и как заряжали свои ружья, узнаем, во имя чего они дрались и во что верили… В этой же главе мы хотели бы рассмотреть лишь некоторые основные характеристики той огромной массы людей, которые носили на своих плечах солдатские мундиры в эпоху Наполеона. И для этого мы обратились к основополагающим архивным документам, еще мало изученным исследователями, а именно к солдатским послужным спискам.

Идея обращения к документам этого рода не нова. Как уже отмечалось, Андре Корвизье проделал подобную работу в отношении солдат королевской армии конца XVII – середины XVIII веков, а специалист в области демографии Жак Удайль рассмотрел около пяти тысяч послужных списков солдат эпохи Консульства и Империи[122]. Впрочем, Удайль исследовал эти документы только с точки зрения количества безвозвратных потерь французской армии. Работа, проведенная нами, позволила извлечь из послужных списков и другую информацию, которая, с одной стороны, расширяет результаты исследований Удайля, а с другой стороны, в основном подтверждает выводы, сделанные этим автором в отношении потерь. Последнее немаловажно, учитывая неизбежную погрешность при оперировании не всем массивом документов, а лишь определенной сделанной из него выборкой.

Общее количество военнослужащих, занесенных в послужные списки эпохи Консульства и Империи, приближается к трем миллионам. Не следует удивляться этой цифре, считая ее противоречащей приведенному нами количеству мобилизованных французов – 1 млн 800 тысяч человек. Дело в том, что немалая часть солдатских списков относится к иностранцам – о них мы будем говорить в отдельной главе, многие военнослужащие фигурируют в них по два и более раз. Это получалось, когда человек переводился из одного полка в другой или при переформировании частей. В этом случае составлялись новые послужные списки, а старые сдавались в архив.

Ясно, что для обработки подобной массы документов целиком понадобилось бы время, превосходящее возможности одного исследователя. Поэтому подобно Ж. Удайлю мы сделали выборку, достаточно представительную, чтобы сделать обоснованные выводы. Нами были изучены послужные списки почти десяти тысяч человек, служивших в различных полках пехоты, кавалерии, артиллерии, а также солдат Императорской гвардии (для главы XIII) и швейцарских войск (для главы XII). Здесь мы рассмотрим результаты исследований послужных списков только военнослужащих частей представших собой основную часть наполеоновской армии, т. е. не гвардейских и не иностранных – в общей сложности 8431 человек[123].

Подобная выборка очень представительна, особенно если учесть, что указанные люди состояли в 13 различных пехотных, 11 кавалерийских и 3 артиллерийских полках. Среди пехоты представлены полки линейные и легкие, в кавалерии это различные рода оружия – кирасиры, гусары, драгуны, конные егеря. Артиллерия была рассмотрена пешая и конная. Наконец, мы брали части, сражавшиеся на всех возможных театрах военных действий, что также достаточно важно, ибо ясно, что судьба тех, кто в течение нескольких лет находился в гарнизоне в Севилье, отличается от судьбы тех, кому пришлось вынести на себе тяготы отступления из России.

Кажется, что, изучив такое огромное количество биографий, мы могли бы составить очень точный и убедительный портрет солдата наполеоновской армии. Увы, это не совсем так. Дело в том, что сведения из послужных списков довольно скупы, а кроме того, составлены эти документы подчас весьма небрежно. В принципе, в послужном списке указывались фамилия и имя военнослужащего, дата и место его рождения, его рост, имена родителей, профессия до зачисления в ряды войск; отмечалось, каким образом новобранец прибыл в часть: был ли он призывником, добровольцем или уклоняющимся, которого силой привели жандармы. В послужном списке отмечалось прохождение службы: повышения, ранения, награды, участие в кампаниях и, наконец, дата и причина выбытия из части (увольнение в отставку, демобилизация по состоянию здоровья, смерть на поле боя или в госпитале, пленение, и т. д.).

Однако даже если отбросить те случаи, когда налицо было явное отсутствие данных по небрежности писаря – такие послужные списки мы просто не принимали к рассмотрению, имеются и более серьезные «подводные камни». Так, например, на основании этих документов мы не можем вывести процент раненых военнослужащих и характер их ранений, хотя, кажется, это можно было бы легко сделать. Дело в том, что факт наличия ранений иногда отмечался, а иногда нет. То же самое можно сказать и об отличиях. Наконец, ряд записей сделан таким образом, что допускает самое разное толкование.

И все же эти огромные тома с пожелтевшими страницами, с записями, сделанными то красивым округлым почерком, то неровными каракулями, с пропусками и несуразицами – огромная масса информации, позволяющая ответить на ряд важных вопросов. Ведь перед нами почти десять тысяч солдатских судеб. Не выдуманных «киношных» героев, а реальных людей из плоти и крови, прошедших тяжкий путь солдата в полную превратностями, лишениями и необычайными событиями эпоху. Герои и трусы, пришедшие добровольно и те, кого привели жандармы, те, кто сумел через все испытания пронести незапятнанной честь солдата, и те, кто сбежал, бросив оружие через несколько дней службы.

121

Bulletin des Lois. An XII. T 2, p. 444–548.

122

Houdaille J. Pertes de l’armée de terre sous le Premier Empire, d’après les registres matricules // Population. Revue bimestrielle de l’institut national d’études démographiques. Janv., Fevr. 1972 № 1, pp. 27–50.

Houdaille J. Le problème des pertes de guerre // Revue d’Histoire Moderne et Contemporaine, juillet 1970, 17, p. 411–423.

123

S.H.A.T. 21YC 75, 124, 161, 275, 276, 283, 284, 285, 394, 473, 474, 506, 720, 721, 814; 22YC 60, 66, 145; 24YC 12, 13, 34, 161, 163, 167, 199, 200, 251, 274, 358, 399, 407, 411, 412; 25YC 4, 46, 66.