Страница 1312 из 1411
— Голубой Жучок был не клоунской тачкой, — строго поправил я. — Он был машиной правосудия.
Я не смотрел на неё, но услышал улыбку в её голосе, смешанную с чем-то, похожим на сочувствие:
— Ты человек привычки, Гарри. А они забрали все привычные для тебя места и вещи. Они причинили тебе боль.
Нечто тёмное и яростное всколыхнулось во мне на мгновение, угрожая выплеснуться наружу. Я затолкал это обратно.
— Так что идея крепости в каком-то знакомом месте, которую у тебя нельзя отобрать, действительно привлекает тебя на данный момент, — продолжила Кэррин. — Даже если это означает, что ты отрежешь себя от мира.
— Это не так, — сказал я.
Это было не так.
Правда ведь?
— И я в порядке, — добавил я.
— Ты не в порядке, — спокойно возразила Кэррин. — Тебе ещё очень далеко до того, чтобы быть в порядке. И тебе нужно это знать.
Шерсть Мистера была очень тёплой и мягкой на ощупь. Он мягко бил лапами по моим рукам. Его острые зубы так же мягко покусывали моё запястье. Я и забыл, как это приятно — просто держать на коленях такое вот пушистое существо.
Как я мог это забыть?
(«Я всего лишь человек».)
(«Пока».)
Я медленно покачал головой:
— Сейчас… не лучший момент, чтобы взывать к моим чувствам.
— Я знаю, — сказала она. — Но я ведь вижу тебя в первый раз за многие месяцы. Что, если другого шанса у меня не будет? — она поставила чашку с чаем на поднос на кофейном столике и добавила:
— Я согласна, что впереди много дел. Но тебе нужно понять, что твои друзья беспокоятся о тебе. А это тоже важно.
— Мои друзья, — промолвил я. — Так это… общественный проект?
Кэррин уставилась на меня на секунду. Затем поднялась с дивана и, пройдя, встала возле меня. Несколько мгновений она смотрела на меня, а потом одной рукой убрала мои волосы с глаз и сказала:
— Это я, Гарри.
Я невольно прикрыл глаза и подался навстречу её руке. Ладонь казалась лихорадочно жаркой — разительный контраст с недавним прикосновением ледяных пальцев Мэб. Мы на мгновение застыли в этой позе, и по комнате разнеслось гортанное урчание Мистера.
В прикосновении к руке человека заключена сила. Мы постоянно признаём это в мелочах. Существует причина, почему люди пожимают руки, держат друг друга за руки, дают пять, бьют кулаком об кулак.
Причина эта исходит из самых ранних наших воспоминаний, когда мы приходим в этом мир, ослеплённые его светом и оттенками, оглушённые буйством звука, мечущиеся в этом бескрайнем пространстве без какого-либо способа сориентироваться, трясущиеся от холода, обессиленные от голода и естественно испуганные и сбитые с толку. И что же прогоняет первый страх, первоначальное состояние ужаса?
Прикосновения рук другого человека.
Рук, которые окружают нас теплом, которые прижимают нас. Рук, которые дают нам укрытие, комфорт, пищу. Рук, которые держат нас, гладят, утешают, прогоняя наши самые первые страхи, доставляют нас к самому первому убежищу, где утихает любая боль. Первое, чему мы учимся в жизни — это что прикосновение руки другого человека может облегчить боль и изменить всё к лучшему.
Это сила. Настолько основополагающая, что большинство людей за всю свою жизнь даже не догадываются о её существовании.
Я прижался головой к руке Кэррин, и меня снова пробила дрожь.
— Хорошо, — тихо сказал я. — Хорошо. Это тоже важно.
— Вот и славно, — ответила она.
Ещё на секунду задержав пальцы в моих волосах, она наконец убрала руку. Затем взяла наши чашки и понесла их обратно на кухню.
— Итак. Куда же ты направился, выйдя из «Хард Рока»?
— Ммм? — спросил я.
Её голос продолжал доноситься с кухни:
— Учитывая тобой сказанное, ты ушёл со встречи с Никодимусом около трёх часов назад. Где ты был после этого?
— Хм… — протянул я. — Да, насчёт этого…
Она вернулась с кухни и посмотрела на меня, изогнув золотистую бровь.
— Что, если я скажу тебе, что мне нужно, чтобы ты мне доверяла?
Она нахмурилась и слегка кивнула, а затем её губы тронул намёк на улыбку:
— Ты отправился на охоту за информацией, да?
— Хм… — протянул я в ответ. — Давай просто скажем, что пока я не разузнаю побольше о том, с чем мне предстоит столкнуться, я буду прятать свои карты куда тщательней, чем обычно.
Она нахмурилась:
— Скажи мне, что ты делаешь это не ради моего же блага.
— Ты бы надрала мне задницу, — ответил я. — Я делаю это ради своего.
— Спасибо, — произнесла она. — Наверное.
— Не благодари меня, — ответил я. — Я всё ещё держу тебя в неведении. Но я уверен, что это абсолютно необходимо.
— Значит, тебе нужно, чтобы я тебе доверяла.
— Ага.
Она развела руками:
— Ага, хорошо. Так в чём заключается план? Предполагаю, ты хочешь, чтобы я собрала команду поддержки и ждала развития событий, пока ты и Томас отправитесь играть с плохими парнями?
Я покачал головой:
— Чёрт возьми, нет. Я хочу, чтобы ты проникла туда со мной.
Моя фраза на мгновение лишила её дара речи. Глаза её немного расширились:
— С тобой. Ограбить греческого бога.
— Совершить кражу со взломом, технически, — ответил я. — Я чертовски уверен, что если ты наставишь пушку на Аида, то заслуживаешь всё то, что с тобой сделают за это.
— Почему я? — спросила она. — Это Томас хорошо обращается с клинками и владеет суперсилой.
— Мне не нужны клинки и суперсила, — произнёс я в ответ. — Каково первое правило самозащиты на улице?
— Бдительность, — мгновенно ответила она. — Неважно, насколько ты крут. Если ты не ожидаешь опасности, то ничего не можешь с этим сделать.
— В точку, — сказал я. — Ты мне нужна потому, что у тебя нет сверхъестественных способностей. И никогда не было. Ты никогда не полагалась на них. Мне нужны лишние глаза. Мне нужно видеть всё, мне нужен кто-то, кто прикроет мне спину, кто будет отмечать детали. Ты детектив, видевший, что сверхъестественное существует, пока все остальные успокаивали себя отговорками. Ты готова к худшему, и ты всё ещё здесь, чтобы это обсудить. У тебя лучшие глаза из всех, кого я знаю.
Кэррин секунду обдумывала мои слова, а затем медленно кивнула:
— И… ты думаешь, что я достаточно безумна, чтобы действительно это сделать?
— Ты мне нужна, — просто сказал я.
Она отнеслась к этому серьёзно.
— Пойду захвачу пушку, — ответила она.
Глава 6
Кэррин повезла нас по указанному на карточке адресу на своей новой машине — одном из этих маленьких японских джипов, которыми так восторгается Союз потребителей США, и мы оказались на месте примерно за десять минут до заката.
— Заброшенная скотобойня, — произнесла она. — Класс.
— Мне казалось, что район скотобоен уже давно весь снесли и перестроили, — сказал я.
Она припарковала машину и, проверив «Зиг», который носила в наплечной кобуре, ответила:
— Почти весь. Пара развалюх ещё стоят.
Обсуждаемая развалюха представляла собой длинное приземистое строение — простая старая бетонная коробка, всего пару этажей в высоту, но в длину растянувшаяся на целый квартал. Просевшее, грязное, всё покрытое пятнами и граффити — форменное уродство, стоявшее здесь, должно быть, ещё до Второй Мировой. Выведенная краской едва читаемая надпись на одной из стен гласила: «Мясная компания Салливана». Окружающие строения были перестроены в соответствии с современными стандартами делового района… но я отметил, что работающие там люди, очевидно, предпочитали не парковать свои машины в той части квартала, что занимала скотобойня.
Мне даже не нужно было выбираться из машины, чтобы ощутить витающую в этом месте энергию — тёмная и недоброжелательная дрянь, что-то вроде устойчивой ауры, заставляющей людей и животных неосознанно сторониться этого места. Потоки машин, казалось, обтекали вокруг него в беспорядочном броуновском движении, оставляя квартал почти полностью заброшенным. В каждом городе есть подобные места — места, куда люди предпочитают не соваться. Нет, они не бегут прочь, вопя от страха, ничего такого… они просто будто бы никогда не находят повода свернуть на определённые улочки, остановиться на определённых участках дороги. И на то есть причина.