Страница 17 из 28
— Мы с тобой так много беседуем? — спросила Вару, словно ее удивление относилось именно к этому.
— Не просто так в вашей семье все шиноби выделяются стальной выдержкой. Ты насильно стираешь из памяти то, что будет мешать концентрироваться. Я мыслю неправильно? — спросил Гаара, делая лишь один шаг навстречу, но бывшей шиноби уже некуда смотреть, кроме его рук. Он требовал от нее того, о чем нельзя говорить, и получал от подобного допроса удовольствие. На этот раз Вару не могла просто отмолчаться.
— Нет, все так. Просто… Если это правда, то дела мои плохи, — на этих словах она запнулась, в первый раз не могла подобрать слов для него. На самом деле все было просто ужасно, и травмы настойчиво не желали покидать ее. — Ты ведь не успокоишься, пока я не отвечу? — спросила Вару в последней надежде избавиться от этого разговора, но демон продолжал стоять слишком близко, желая заполучить ответы. — Любой ментальный недуг может лишить меня способностей навсегда. Для себя я — самая доступная мишень, поэтому могу манипулировать своей памятью без каких-либо погрешностей. Однако даже для этого, как ты уже догадался, нужен особый контроль над чакрой, с которым я конкретно сейчас справляюсь не очень хорошо.
Объяснения дались на удивление легко, и Гаара ненадолго задумался. Вару не пыталась выглядеть перед ним отчаявшейся: спустя какое-то время она вновь вернет себя в верное русло, каких бы усилий ей это ни стоило. Однако осознавать, что часть воспоминаний утеряна, было неприятно. Каких же именно? Насколько значимых? И как давно она этим занимается?
— Тебе настолько тяжело? — спросил Гаара, вынуждая Вару посмотреть ему в глаза. Она хотела сказать «нет», но вместо этого короткого и обрывающего слова из ее уст потекла застоявшаяся в горле речь, возможно, насильно выдавленная чужими руками, но определенно несшая облегчение.
— Некоторые моменты из жизни хочется просто выкинуть, чтобы не мучиться. Я это могу, но делать так, разумеется, ни в коем случае нельзя. Однако как тут удержаться, если очень хочется? И если я могу это сделать в любое время? — сказала Вару, замечая, как меняется безжизненная бирюза. Все внутри реагирует слишком болезненно, и бывшая шиноби знает. Все же это она, а не чужой ей человек. — Эти воспоминания связаны с тобой? Похоже, тебя чересчур много.
Настолько много, что это уже напоминает извилистый цикл: в каком направлении ни развивай мысль, все пути сойдутся в одной точке. Даже если вырвешь условия алгоритма, к пункту назначения тебя притянет магнетизмом. Он сломал ей ноги, чтобы она никуда не ушла: не только у физической оболочки, но и у ментальной.
— Ты не можешь вернуть себе память?
«Но ты скован моими цепями, раз так безнадежно хватаешься за столь жалкую шкуру».
— Естественным путем люди не могут окончательно что-то забыть, но я не использовала иллюзии, дабы внушить себе, что ничего не помню. У меня просто нет этих воспоминаний. Вернуть то, чего не существует, нельзя. Да мне и не особо интересно, — ответила Вару, пожав плечами, но Гаара не совсем ее понял. — Наша семья из поколения в поколение изучает способы изменять человеческое сознание. Именно изменять, а не манипулировать. Мы добились большого успеха, но так уж вышло, что подобные техники требуют приличного количества зачастую невыполнимых условий.
— И от этого ты пыталась отмалчиваться?
— Это приказ второго Казекаге. По официальной версии эксперименты потерпели неудачу, — все же произнося это, Кейджи почувствовала, как гигантский камень свалился с души. Если Гаара хочет слушать, то пусть слушает: он далеко не из тех, кто стал бы говорить с кем-то посторонним, не то что выдавать тайны собственной деревни.
— Ты таким образом хотела мне отомстить? — спросил он после недолгого молчания, и бывшей шиноби пришлось вспоминать, когда именно она перестала видеть в нем объект своей мести.
— Нет, просто искала способ убить тебя.
— И что изменилось?
Вару вновь отвела взгляд, не понимая, почему он задаёт так много вопросов именно сейчас. Она знала, что если захочет смолчать и уйти, то джинчурики не выпустит ее из этой комнаты. Было проще высказаться и вручить ему все в руки, тем самым избавившись от тяжёлой ноши.
— Я всегда хотела превзойти своего отца, поэтому и стала шиноби, — начала Кейджи неуверенно, но спустя мгновение уже не сомневалась, желая наконец все прояснить и доказать. — Знаешь, в чем мы с тобой отличаемся? Меня презирали те, в ком я искала любовь, но у меня не было такой силы, которой я могла бы заткнуть их и заставить себя бояться. Пришлось добиваться всего самой. Я подражала отцу, пытаясь показать ему, что могу так же. Но Хару Кейджи мертв, а значит, идя по его пути, я встречу подобный провал. Мне нужно идти своей дорогой, чтобы превзойти его, — она остановилась, слыша, что тон ее голоса заметно повышается от нахлынувших эмоций. Вару не могла рассказывать о чем-то подобном с таким же нетронутым чувствами лицом и усмехалась факту, что все ещё гоняется за детской мечтой, пусть и интерпретированной иначе. — Может, мой выбор слишком радикален. Возиться тут с тобой вместо того, чтобы объединиться со всей деревней и наконец избавиться от тебя. Я даже пытаюсь что-то рассказывать такому, как ты, боже, зная, что только ты и поймёшь меня. Ты ведь тоже творишь какую-то хрень просто для того, чтобы что-то изменилось.
Пожалуй, Гаара по-настоящему удивился при Вару в первый раз. Его маска мертвеца, давно наплевавшего на этот мир, рассыпалась, уязвленная неожиданно открывшейся истиной. Какое-то время они оба так и стояли, молча созерцая элементы одежды друг друга, но ни в коем случае не лицо.
— Я не знал, зачем, — признался Гаара, но со словами Кейджи спорить не хотел. Поверил ей.
— Ну, теперь, похоже, знаешь, — усмехнулась Вару, все же желая поставить где-нибудь точку. — Ты решил защищать родную деревню, пусть даже она не единожды харкнула тебе в лицо. А я решила изменить направленные на разрушение техники, чтобы не причинять вред человеку, а помогать ему. Если бы джинчурики был кто-то из Кейджи, то прекрасно бы контролировал Шукаку, — последнее предложение она произнесла с наигранной гордостью, но отчаяние внезапно окатило ее ледяной водой. Сколько же противоречий было в такой простой цели, и, не зная зачем, Кейджи тихо сказала: — Думаю, я могу научить тебя.
Гаара вздохнул, отрицательно мотнув головой: — Ты слишком сильно ненавидишь меня, чтобы помогать. Просто ходишь где-то поблизости на случай, если я потеряю контроль.
— Ты меня сам попросил об этом, — заметила бывшая шиноби, и джинчурики не спорил.
— Да. И не думаю, что у нас получится что-то лучше.
Они все же посмотрели друг другу в глаза, и если бы у Вару были силы, она бы обязательно улыбнулась. Хотя бы потому, что кровожадный демон не хочет иллюзий — ему нужна искренность, которую он не заслуживает. И что же, если все удастся, он будет до конца дней влачить это в одиночку? Гаара и в самом деле ничего не знает о природе счастья. Но раз не выйдет лучше, то пускай так.
Все ведь в любом случае будет так, как он захочет.
Комментарий к Глава VIII - Детские мечты
Поболтали и можно приступать к экшену.
========== Глава IX - Мама ==========
Из открытого окна веяло вечерней прохладой, но вращательные движения планеты нисколько не уменьшали количество документации, жаждущей внимания главы Хофу. В его кабинете все еще горел свет; седая голова склонялась над бумагами, и морщинистая рука производила манипуляции с кистью с отточенной за годы труда грацией. Работа, годящаяся для стариков, как мог бы подумать про себя Хизока Хофу, если бы не был так одержим своим страхом: волнение парня проглядывалось в его нервных движениях, в постоянно мечущемся взгляде. Пусть он и старался обратить издержки своих эмоций на вверенное ему задание, у наблюдателя со стороны не оставалось никаких сомнений, что внук Арэты страдал сильной паранойей. Хизока наводил порядок в одном из шкафов, своим поврежденным вниманием делая это занятие совершенно бесполезным: бумаги снова и снова оказывались уложенными его руками в несоответствующее им место, и приходилось начинать заново.