Страница 18 из 26
– Да?
– Проклятие, – пробормотал экспедитор, внезапно приходя в себя. – Прошу прощения. Усталость. Недавно мы кое-кого потеряли, и мне, ну, приходится работать в три смены.
– Что вы имели в виду, говоря про погребение заживо?
– Ничего. Синий «Бьюик».
– Что?
– Что ты хотел сказать: «что»?
– Вы сказали про синий «Бьюик».
– Сказал? И что с того, если сказал? – с вызовом произнес Моуди. – И вообще, кто ты такой, чтобы наводить поклепы на то, где и как я сплю?
Рассказывая про вирусные сновидения, Логан упомянул синие «Бьюики». Если Моуди в самом конце сезона занимается грузовыми перевозками, он определенно прибыл из Двенадцатого сектора.
– Ладно, – хлопнул руками Моуди, – готов трогаться?
– Нет, – ответил я, мысленно взяв на заметку ни о чем не докладывать Логану. – Мне нужно доставить лунатика, и я хочу, чтобы вы задержали отправление поезда.
Моуди уставился на меня с полуулыбкой на лице. Пунктуальность являлась основополагающим принципом, которому все сотрудники Железных дорог поклялись служить, не щадя собственной жизни. Нередко это случалось в буквальном смысле.
– Вот как, – сказал Моуди, – и как я это должен сделать?
Он знал, как задержать отправление поезда, и мог бы не спрашивать. На самом деле речь шла только о цене.
– Как насчет Услуги?
Если Зимой от кого-нибудь срочно что-то требуется, единственным надежным платежным средством является влияние. Услуга представляет собой просто общее содействие – деньги в долг, данные без лишних споров, аннулированный штраф за неправильную парковку, полцентнера макарон, если ты сидишь на мели и тебе не хватает несколько фунтов до нужного веса – в таком духе. Однако мое предложение не произвело на Моуди никакого впечатления.
– При всем своем уважении, Послушник консула, – сказал он, – за Услугу с твоей стороны в Двенадцатом секторе свиных шкварок не купишь.
Я подумал было о том, чтобы пять раз ударить его по голове.
– Тогда… Долг.
Экспедитор удивленно поднял брови. Долг ценится дороже услуги в пятьдесят раз. Можно на день-два получить Консула в полное распоряжение.
– Похоже, тебе очень нужна эта Отсутствующая, – заметил Моуди.
– Мне необходимо ее найти и вернуть.
– Ну хорошо, – презрительно хихикнул он, и его поведение стало другим, – договорились. Я заново проверю груз; вероятно, на это мне потребуется час.
Поблагодарив его, я выбежал на стоянку перед вокзалом и нашел водителя такси, ждущего меня. У него над лысиной смешно поднимался пар. Миссис Тиффен отвезли в Дормиториум «Джон Эдвард Джонс» [49], расположенный минутах в десяти езды отсюда.
– Это будет стоить пятьдесят евро, – сказал водитель, когда я попросил отвезти меня туда.
– Я заплачу, когда мы вернемся.
Обернувшись, он смерил меня взглядом.
– Ты Послушник, решивший отобрать Шалунью у Лакея в Дормиториуме на Пепелище?
– Да, и что с того?
– Ты платишь вперед.
Вздохнув, я протянул ему пятидесятку, и мы тронулись.
«Джон Эдвард Джонс»
«…Объединенная компания Электричества и Освещения заботится о своих сотрудниках. Единственная среди Коммунальных служб, она до сих пор с августа по Засыпание предлагает двойные порции пудинга, и от желающих устроиться на работу нет отбоя. Забудьте о пенсиях, премиях и пуховых одеялах; выбор определяет пудинг с джемом и заварным кремом…»
По мере того как мы отъезжали от города все дальше на север, запах дыма и гари усиливался, и вскоре вокруг уже простиралась унылая выжженная пустошь. Мы проехали мимо рядов таунхаусов, от которых остались одни остовы, и шахт, почерневших от бушующих десятилетиями пожаров, мимо сгоревшей эстрады и брошенных машин, чьи кузова проржавели настолько, что превратились в бурые вафли. Я обратил внимание на то, что после сугробов высотой восемь футов, наметенных в городе, снежный покров становился все тоньше и тоньше, и наконец снега и льда не осталось совсем, а деревья лишились листвы не из-за приближения Зимы, а выгорели.
– Мы уже в зоне пожара? – с легкой дрожью в голосе спросил я.
– Мы здесь называем это место Пепелищем.
Через пять минут ландшафта в угольно-черных тонах мы остановились перед Дормиториумом, единственным из семи, стоящих рядом, который оставался обитаемым; прочие сгорели и были брошены. «Джон Эдвард Джонс» был выше своих соседей – по меньшей мере сорок этажей, судя по виду, типичный К‐14: комбинированная Ночлежка, место, где можно залечь в зимнюю спячку или экономно переночевать. Обслуживающий персонал был готов в любой момент пробудить Зимовщика, опрометчиво провалившегося в бездну слишком глубоко. И здесь, за городом, на Пепелище, расценки должны были быть невысокими. Захватив бузуки, я выбрался из машины, и тотчас же меня ударил горячий воздух. В Кардиффе и Мертире было градусов десять ниже нуля, однако здесь температура приближалась к Нижнему идеалу. Дым, более плотный, чем в Мертире, висел над дорогой сизой пеленой, кое-где пронизанной желтоватыми языками ядовитых сернистых испарений. Оглядываясь вокруг, я увидел, как внезапно вспыхнуло пламенем мертвое дерево на гребне холма.
Когда я вошел в Зимнюю гостиную, меня встретил хор приглушенных голосов. Хотя я не увидел спящих, чувствовалось, что они где-то рядом. Есть в Дормиториуме что-то такое, что выдает их присутствие. Едва уловимый запах тухлых яиц, привкус, неясный звук – ощущение.
Вестибюль был тускло освещен редкими слабыми лампочками, однако это компенсировалось радушным оранжевым теплым заревом от камина. Сидящая за столиком привратница с удивлением подняла на меня взгляд. У нее были роскошные золотисто-рыжие волосы, нос с очаровательной горбинкой и очки.
– Еда, койка, стирка, выпивка, снотворное, рулетка, петушиные бои или покер?[50] – спросила она, быстро перебирая все варианты.
– Ничего, – сказал я. – Я ищу одного Лакея. Лет пятидесяти, среднего роста, в поношенном камуфляже. Пришел сюда с мертвой женщиной.
– Что, притащил ее в мешке для трупов или как?
– Нет, это была женщина-лунатик.
– В этом уже больше здравого смысла, – сказала женщина, – ненамного, но больше. Дайте-ка я сама догадаюсь: вы хотите ее вернуть?
Я вздохнул. Похоже, Зимой никто не относился с уважением к Зимнему консулу и не оценивал меня высоко. Быть может, все дело было не в форме, а в решительности того, на ком она надета.
– Да, я хочу ее вернуть. Как вы сказали, в каком номере?
– Я ничего не говорила. Хотите совет?
– Вы предлагаете мне убраться отсюда побыстрее?
– Совершенно верно.
– Спасибо, такой совет мне не нужен.
Пока я размышлял над следующим своим шагом, из Зимней гостиной вышел мужчина, направившийся к лифтам, и в легком дуновении переместившегося воздуха я уловил слабый аромат карболового мыла. Запах чистоты прилипает к медицинским работникам так же прочно, как запах дрожжей к пекарю. Если Фулнэп собирается использовать миссис Тиффен для отправки на ферму по воспроизводству потомства, для этого потребуются большие деньги и тщательный уход, – поэтому первым делом ему нужен врач, чтобы определить, сохранила ли она свои детородные способности. Мне достаточно будет проследить за этим медиком, и он приведет меня прямехонько к Фулнэпу.
– Послушайте, – обратился я к привратнице, – если я не вернусь через тридцать минут, свяжитесь с Консулом Логаном, он в «Миссис Несбит» на вокзале, и сообщите, что ему нужен новый Послушник.
– Может быть, позвонить ему прямо сейчас?
Я сверкнул на нее глазами, однако это не произвело никакого впечатления.
– Ладушки, дружок, – бросила женщина, возвращаясь к своему журналу.
Взяв бузуки, я шагнул следом за медиком в кабину лифта, улыбнулся, извинился и вторично ткнул ту кнопку, которую, как я успел заметить, он только что нажал, – двадцать первый этаж. Двери закрылись, и я поймал себя на том, что у меня гулко заколотилось сердце. Я увидел, что у мужчины под курткой медицинский халат; он подозрительно покосился сперва на меня, затем на бузуки. Наверное, о лучшей маскировке нельзя было и мечтать. Зимние консулы не ходят с музыкальными инструментами. А если и ходят, то никак не с бузуки. Может быть, с альтом. Или с тубой.
49
Леннард-Джонс, Джон Эдвард (1894–1954) – видный английский физик- и химик-теоретик. (Прим. переводчика.)
50
В соответствии с какой-то юридической причудой в зонах пожара законы об азартных играх не действовали в течение двадцати дней до и после Зимы.