Страница 70 из 145
Она поднесла палец к губам.
- Миссис Дуглас только что уснула, - прошептала она. Бабун стоял у края кровати, неприязненно рассматривая сверкающее, безжалостное медицинское оборудование. От одного вида больницы у него разболелась нога.
- Сюда, - шепотом сказала она. - Возьми стул и сядь. Ты обедал? - Было уже около десяти вечера.
- Угу. Как ты? - Он ерзал на краешке стула. Она пожала плечами:
- Спасибо, что спас мои кости. Он отмахнулся.
- Что с ней? - спросил он, глядя на спящую миссис Дуглас.
- Сломала бедро. Сегодня утром упала в кухне. Завтра вечером ее будут оперировать. Она очень страдает от боли.
Бабун неопределенно кивнул, разглядывая простыни, под которыми лежала Рита. Больничные простыни всегда выглядят безупречно, даже если между ними находится человеческое тело. Волосы у нее были спутаны. Их вымыли, но не позаботились привести в порядок. Вот что плохо в больнице - попадая туда, ты теряешь всякое достоинство.
- Ну и мерзкая же на тебе рубашка! Что это за цвет? Детского поноса, что ли?
- Самому противно, - с отвращением произнес Бабун, рассматривая себя. Фельдшер принес из каптерки. Наверное, думал, что я в ней буду неотразим.
- Я так не считаю.
Они еще немного посидели, не зная, что сказать.
- Думаю, щиток шлема спас тебе глаза, - произнес он наконец. Амортизировал удар.
- Просто поразительно, если задуматься. Я размышляла об этом все время, пока меня везли сюда. Скорая помощь еле ползет, ее обгоняют все, кому не лень.
Вспышка мигалки и проносятся мимо. Так что времени у меня было предостаточно.
Это поразительно.
- Что именно?
- Каким образом в целом небе, в миллионах кубических километров, эта птичка и я оказались в одном и том же месте в одно и то же время. Пролети она на полметра левее, она миновала бы кабину, на полметра правее - разбилась бы о нос, на полметра выше...
- Такова жизнь. Никаких гарантий. Никогда ничего точно не знаешь.
- Должно быть, в бою именно так?
- Откуда мне знать?
- Но ведь ты с капитаном Графтоном... над Средиземным морем?
Бабун пожал плечами и откинулся в кресле. Он положил ногу, в которую была вставлена спица, поверх здоровой и осторожно помассировал ее.
- Один-единственный бой. Пара минут, я только перепугался до смерти и был так занят, что не успел даже вспотеть. Это ведь не бой был. Бой - это когда знаешь, что в тебя будут стрелять, и ты боишься, но все равно идешь. Такого у меня не было. Надеюсь, и не будет. - Он подмигнул и наклонился вровень с головой Риты на подушке. - Я мирный ковбой. Ты разве не знала? Занимайтесь любовью, а не войной.
- А я-то думала, что твоя Серебряная звезда...
- Да дерьмо все эти медали. Над Средиземным морем КАГ проявил столько смелости и решительности, что хватило на нас обоих и еще на нескольких. Он настоящий боец. Эти паршивые арабские летчики оказались просто щенками - по крайней мере, тогда я себя уверял в этом. И сейчас стараюсь убеждать себя, когда просыпаюсь по ночам с мыслями об этом. И даже сам начинаю верить.
Она расправила простыни правой рукой.
- Как твое левое плечо?
- Просто ушиблено. Болит. Только бы с глазом наладилось...
- Все будет как надо.
- Немного оцарапано глазное яблоко. В глаз попало птичье мясо и даже черенок перышка.
- Пройдет.
- Я надеюсь.
- Ты снова будешь летать. Подожди и увидишь. Будет просто преступлением, если ты останешься на земле. Человеку с твоим талантом место только в кабине.
- Да ну?
Он опустил ноги на пол, наклонился и взял ее за руку.
- Слушай, Рита... Рыжик... я знаю, что ты испытываешь. Ветреная фортуна слегка погрозила тебе пальчиком, напомнив, что ты всего лишь обыкновенная смертная. Как все мы. Но, и это ты прекрасно знаешь, ты обязана жить и каждый день делать все, что в твоих силах, а это значит - выжимать сектор газа до упора и взлетать. Полет - вот что требуется от тебя. И когда настанет твой последний день, а когда-нибудь он настанет, ты должна взглянуть Старику прямо в глаза и сказать Ему, что жила недаром. И поблагодарить Его за это. Вот как надо жить. Иначе просто нельзя.
Она вырвала руку и потрогала свою щеку.
- Выспись хорошенько. Выздоравливай. Тебе еще много-много летать. - Он встал. - Приеду к тебе завтра к вечеру. Держись.
- Спасибо, что пришел.
Он встал в дверях и усмехнулся.
- Летим вместе. Ты помнишь?
- Поцелуй меня, любимый.
Он взглянул на миссис Дуглас. Глаза у нее закрыты, вроде бы спит. Он нагнулся к Рите и постарался изо всех сил.
***
На следующий день около часу Луис Камачо въехал в свой двор в Силвер-Спринг и вошел в дом. Жена была на работе, сын в школе. В будний день, когда никого не было, дом казался чужим. Он медленно поднялся по лестнице, прислушался к жужжанию холодильника, выглянул в окно.
В шкафу он нашел кожаные шоферские перчатки из свиной кожи, которые родные подарили ему два года назад на Рождество - он их никогда не носил, слишком уж они были красивые. Из ящика кухонного стола достал фонарик - как ни странно, батарейки еще не сели. Он сунул фонарик в карман брюк и вышел через кухонную дверь на задний двор. В заборе между участками его и Олбрайта была калитка с проржавевшей щеколдой, не запертая. Здоровенный Лабрадор увязался было за ним, но Камачо прогнал его и запер за собой калитку.
Сев на стол для пикников во дворе Олбрайта, он достал набор отмычек. Какое-то время он раздумчиво рассматривал их. Кажется, замок здесь типа "Йель".
Он провозился с замком минут десять. Собака в его доме, наконец, перестала выть. Наверное, улеглась на своем любимом месте на солнышке. Камачо уже подумывал, что не справится с замком, как вдруг он щелкнул.
В доме Олбрайта не было, насколько знал Камачо, никакой хитрой сигнализации. Управляющий гаражом не мог позволить себе такую систему безопасности, как в Форт-Ноксе. Но несомненно, где-то были расставлены ловушки, которые дали бы знать хозяину, если бы в доме побывали незваные гости.
Луис Камачо стал в прихожей и внимательно осмотрелся. Вроде все было так, как он привык видеть за многие годы. Он вошел внутрь, прикрыл за собой входную дверь и прислушался.
Дом у Олбрайта был почти копией его собственного - один из четырех вариантов типового проекта, по которому подрядчик застроил этот район. Не считая некоторых деталей интерьера, различались в основном выходящие на улицу фасады.