Страница 18 из 46
- Может быть. Он сказал; что это будет выглядеть как самоубийство. Мэм, вы можете меня возненавидеть, но я не был бы мужчиной, если б не сказал вам. Этот Кудряш больной. У него в голове болезнь. Вам лучше понять это, пока еще не поздно.
Она с презрением отвернулась от меня.
- Убирайтесь прочь. Я не желаю вас больше видеть! Убирайтесь - и все!
- Да, мэм. Вот потому-то я и сказал. Потому что уезжаю и не надеюсь слишком часто встречаться с вами снова, а вы с вашим папой были очень добры ко мне. Я предупредил вас - ну, скажем, как предупреждал бы людей, что в округе появился бешеный волк.
Я похромал в кораль и заарканил мустанга мышастой масти, грулью, которого Росситер согласился одолжить мне. Я надел на него хозяйскую уздечку, оседлал полученным в долг седлом и отвел к дому.
Росситер встретил меня у дверей.
- Жаль, что вы уезжаете, мой мальчик. Если снова окажетесь в этих местах, заглядывайте,
- Я верну вам все снаряжение, как только добуду себе другое. У Галлоуэя есть немного денег. А мои капиталы все остались там, у индейцев.
- Можете не торопиться. - Росситер спустился с крыльца и понизил голос. - Сэкетт, будьте осторожны, уезжая отсюда. Думаю, вы нажили себе врага.
- Если он будет держаться подальше, я не стану заводиться с ним. Я не из тех, кто ищет неприятностей. И, мистер Росситер, если вам когда-нибудь понадобится помощь, вы только кликните Сэкетта. Вы получите любую помощь, какая будет нужна, и быстро. Вы помогли одному из нас - значит, вы помогли нам всем. Вот так мы на это смотрим.
Мышастый оказался хорошим коньком, крепким и привычным к горным тропам. Сперва он начал показывать характер, но как только увидел, что я твердо решил оставаться в седле и не потерплю всяких глупостей, он довольно бодро и даже с удовольствием устремился вперед. Ему просто надо было разобраться, кто здесь хозяин.
До Шалако дорога была недальняя. Я старался держаться под деревьями, избегая тропы, и около полудня уже поил коня в реке Ла-Плата, в нескольких милях ниже городка. Когда грулья напился, я отвел его под деревья и отыскал местечко, где были и солнце, и тень, и трава вокруг, и ровная лужайка, где я мог отдохнуть. Я отдыхал, пока грулья щипал траву.
Практически я еще недостаточно окреп, а что ждет меня впереди неизвестно. В этом городке могли быть люди, которых я хотел бы увидеть, но могли оказаться и такие, встречи с которыми я бы охотно избежал.
Откуда-то появилось у меня ощущение, что я приближаюсь к дому... эти места мне подходили, и даже название городка нравилось.
Шалако... наверное, какое-то индейское имя, звучит похоже (Автор этой повести, Луис Ламур, построил городок в том месте, где сходятся границы штатов Юта, Колорадо, Нью-Мексико и Аризона (на западном жаргоне - "Четыре угла"; именно здесь происходит действие повести), и назвал его Шалако. Город полностью воспроизводит вид западных городов периода 1865 г. Здесь снимаются фильмы-вестерны, процветает туристический бизнес и, в то же время, просто живут и работают люди.).
Я еще какое-то время лежал, прислушиваясь к шороху трав и журчанию воды, а потом заснул.
Глава 8
Город лежал в стороне от дороги, на фоне самых красивых гор, которые кто-либо когда видел, а Ла-Плата пряталась под береговой террасой среди деревьев, не видная из города, но близкая к нему.
Ну, когда я говорю "город", так понимаю это слово на западный лад. Мы, здешний народ, называем городом любое место, где люди останавливаются. Сперва тут может быть почтовая станция, лавка или просто салун. На дороге в Калифорнию имеется город, который начался с того, что у одного парня сломался фургон, и он тут же затеял продавать виски через дверцы в заднем борту.
Обычно города в этой стране, как и в старых странах, возникают у переправ через реки или там, где пересекаются дороги. Люди любят останавливаться у реки, хотя те, кто поумнее, всегда сперва переправляются через реку, а потом уж разбивают лагерь. Потому что вода в реке может за ночь подняться и задержать путников на много дней.
Мне люди говорили, что Лондон возник у единственной удобной переправы через речку. Что ж, разумно. В том месте дно было гравийное. Мне люди говорили, что примерно так же начинались города по всему свету; но откуда тут взялся этот Шалако - ума не приложу.
До вечера еще было далеко, когда мой мустанг иноходью вступил на единственную улицу города. На фоне гор, вздымающихся к небу, стояли три строения - два по одну сторону улицы, одно - по другую. Я спрыгнул с коня перед салуном и, привязывая его, осторожно огляделся.
На другой стороне улицы была лавка, и я решил, как только подсоберу деньжат, зайти туда и купить все что надо, включая сапоги. Ну, а пока что я двинул в салун.
Надо знать, что у нас на Западе салун - это не просто такое место, где можно заложить за воротничок. Это мужской клуб, место, где узнают новости, зачастую в баре решается больше дел, чем в любом другом месте. Человек может зайти в салун и узнать, в каком состоянии дороги, не вышли ли индейцы на тропу войны, да вообще все, что ему надо знать. А мне надо было много чего узнать. И прежде всего - где найти Галлоуэя.
Короче, я толкнул качающиеся дверцы и вошел внутрь. Там было тихо и прохладно. Стойка бара тянулась примерно на две трети длины помещения, а там, где она кончалась, была дверь. Стойка была полированная и выглядела просто шикарно. Еще в салуне была дюжина столиков, изрядно разбитый музыкальный ящик, а на стойку опирался человек.
- Здравствуйте, - сказал я. - Меня зовут Флэган Сэкетт. Я ищу своего брата и кого-нибудь, кто согласится покормить меня в долг.
- Ваш брат - это Галлоуэй Сэкетт?
- Он самый.
- Они со своим напарником выехали из города, в горы. Они велели дать вам все, что понадобится, так что кормежка сейчас будет. Выпить хотите?
- Спасибо. Я пока не совсем в форме для хорошей выпивки, но со временем наверстаю.
Честно говоря, я был не в форме вообще ни для чего. Как я уже говорил, одежка на мне... как бы это выразиться... заканчивалась слишком высоко. Штаны не доходили до лодыжек, а рукава рубашки едва-едва прикрывали локти. Рубашка туго, обтягивала грудь и спину, и теперь, когда я вот так. отощал с голодухи, больше всего я был похож на тот самый скелет из шкафа (Имеется в виду английская пословица: "у каждой семьи свой скелет в шкафу", то есть какая-то семейная тайна (выражение введено в литературу У. Теккереем).).