Страница 5 из 9
– Точно оранжевый? – спрашивает водитель.
– Конечно, оранжевый, я же не дура! – отвечаю, наматывая длинную косу на кулак.
– Проехали очень много, нет твоего автобуса, вернёмся в Торжок, и придумаю, что с тобой делать. – Мужчина притормозил и начал разворачиваться.
Проехав немного в другом направлении, мы увидели красный автобус, летевший навстречу, с пунктом назначения «Осташков» под лобовым стеклом. Остановили, ох, все-таки не оранжевый, красный. Сумка ждала на сиденье, но лимонад согрелся и был не в радость. В Могилёвке я вышла на трассе, завернула к деревне и пошла пешком по пыльной просёлочной дороге, через пару километров устала, тоненькие ноги в коротких белых шортах стали чёрными. Остановилась, увидев трактор, замахала руками. В кабине сидели двое мужчин, оглядели, улыбнулись, кивнули назад. Залезла в открытый кузов, набитый сеном, вдохнула запах скошенной травы, цветов – запах лета, раскинула руки по сторонам – снова вернулось хорошее настроение, свойственное только детям чувство распирающей радости. Однако есть что-то в этом удивительном доверии к жизни у детей, в этой исчезающей с годами смелости… Доехала до деревни, бросилась бегом к Риткиному дому, представляя, как она сейчас обрадуется такому сюрпризу! На двери висел замок, никогда такого не было.
Бабушка Риты в прошлом году умерла, и теперь дом использовали только на лето. Видимо, все уехали в Тверь, скорее всего, как раз сегодня. Что делать? Куда идти? Где ночевать? И есть так хочется… была надежда, что Ритка сегодня зайдёт ко мне домой, узнает о том, что я уехала, и они вернутся обратно, но только доедут в лучшем случае завтра к вечеру…
Вспомнила, что в лесу есть орешник, пошла за орехами, подумала про Робинзона Крузо, решила, что я не пропаду, выживу. Набрала орехов (эх, жаль, сгущёнку не открыть, банка железная), легла спать у реки, свила себе гнездо из осоки. Проснулась, когда смеркалось, страшно стало, вернулась в деревню. Подошла к соседскому дому, постучала. Дверь открыла немолодая женщина, выслушала меня, подумала немного и предложила поспать у них на открытой веранде, принесла тарелку еды. Помню, что невкусно было, но съела. Легла в одежде и обуви на грязный диванчик, заснула, утром пошла умыться к реке, нашла вчерашнее гнездо из осоки, лежала, глядя на высокое голубое небо, и мечтала.
Представляла, что вырасту, стану писателем и напишу, что со мной случилось, про все свои приключения вспомню.
Ритка с родителями действительно вернулись за мной, от счастья мы с ней, сцепившись руками и ногами, катались лежа по лужайке возле дома. Моя мама, так опрометчиво отпустив меня одну, вернулась домой и скоро почувствовала нестерпимую душевную тесноту, нарастающую тревогу, начала молиться, чтоб со мной ничего не случилось. Говорят, материнская молитва самая сильная.
О бабушке
«Бааабууушкааа!!!!! Бааабууушкааа!!!!» – Я прыгаю под окном деревянного домика, с белыми кружевными ставнями и пышно цветущим палисадом, и обливаюсь слезами. Пока ловила цыплят во дворе, прыгнула в траву и не заметила брошенную кем-то косу. В тапочке булькает, хлюпает кровь. Бабушка бросает развешивать белье на веревке, грузно слетает с крыльца, сминает меня в охапку и несётся со мной в больницу. Травмпункт через дорогу, бабушка расталкивает могучими плечами всех, кто создаёт нам преграды, мне совершенно не страшно, я уткнулась носом в мягкое, чувствую запах жареных гренок с молоком, которым пропиталось её старенькое ситцевое платье.
Большой палец зашит, иду домой уже сама, наступаю на пятку, подпрыгиваю. Бабушка грузно ступает рядом, она напоминает мне могучий крейсер своей широкой фигурой. Главное правило в общении с немногословной бабушкой – хорошо есть, это залог, так сказать, нормальных отношений. Блины, пироги, каши, котлеты, яйца, сыр, колбасу – все это нужно мять вилкой, сворачивать в трубочки, старательно запихивать в рот, причмокивая и нахваливая, бабушка всегда сидит рядом и наблюдает. Мною были изобретены десятки способов сокрытия еды – прятала колбасу в заварочный чайник, выкладывала снежные сугробы из манной каши в горшках бегоний, кормила голубей блинами. Ровно столько же способов было рассекречено суровой, бдительной бабушкой. Говорила она мало, без свойственного бабушкам кудахтанья, но иногда что-то накатывало, и бабуля прижимала меня крепко-крепко, целовала в макушку, называя словами, которые в нашей семье считались ругательными, скверными. Бабушка жила в городе Кимры, доехать туда было испытанием. Красный, дымящийся «Икарус» вызывал у меня в детстве рвотные позывы ещё на подходе к автовокзалу. К бабушке меня отправляли редко, возможно, папа считал, что она на детей плохо влияет.
Судьба у неё была очень сложная. Прошла войну, голод, будучи маленькой девочкой. Однажды, во время обстрела, бабушку спас немец. Бросился на неё, прикрыл собой. Через несколько часов, когда все стихло, она выползла из-под мертвого изрешечённого тела. Другой случай: умирали от голода, бабушка пошла поискать на улице какой-нибудь коры, встретила немецких солдат, они дали исхудалой оборванной девочке огромный кусок конины (лошадь убило пулей), еле смогла унести. Бабушка говорила, что в войну человек проявляет свое истинное лицо, с обеих сторон хватало как добрых, так и злых.
В юности бабушка работала бухгалтером в колхозе, была помолвлена с парнем, которого сильно любила. Бабушку, тогда молодую девчонку, подставили, обвинили в недостаче и посадили в тюрьму на четыре года. После заключения она не смогла вернуться в родное село и уехала далеко, туда, где её никто не знал. Начала все с нуля, вышла замуж, но не по любви, а потому что так было принято. Родила двоих детей – мою маму и её брата Вовку. Муж был талантливым художником, но крепко пил, бабушка все время терпела побои. Уже перед смертью она призналась, что всю жизнь любила того парня, с которым была помолвлена в юности, втайне хранила его крошечную фотографию, его звали Лев. Перед смертью она отдала эту фотографию маме, а мама позже передала ее мне. Я тогда задумалась: прожить всю жизнь несчастной только по той причине, что для человека важнее собственного счастья стоял вопрос «что скажут люди», но куда же делись все эти люди, когда одинокая, старая, больная бабушка умирала в своей постели? Стоила ли эта жертва судьбы, где каждый день несешь как повинность…
На работу бабуля ходила по лесу в другое село, работала на почте. Детей оставляла одних, даже когда болели, иначе было не выжить.
Однажды, когда новорождённый малыш долго плакал, муж в ярости схватил его из кроватки и выбросил в окно, в сугроб. Пока отыскали, ребёнок заболел пневмонией. Бабушка развелась, до конца жизни была одинокой. О ее горькой доле мы узнали, только когда выросли, иначе вели бы себя совершенно по-другому.
Я бабушку часто расстраивала. Как-то наловила в пруду целое ведро головастиков, распределила их жить в бочку к бабушке в огород. Однако быстро про это забыла, вернулась в город. Через несколько недель бабушка пишет родителям письмо, что, мол, ваша засранка заполонила огород жабами, больше её ко мне не отправляйте. Когда мне было 14, бабушка переехала в Тверь, с тех пор я часто жила у нее.
Она стала мягче, но помешалась на телесериалах, жила жизнью её героев, ела много сладкого, жирного, из дома выходила редко, потом заболела, пролежала в постели лет пять и умерла.
Перед смертью взяла маму за руку: «Ты передай Аньке, чтоб не обижалась, что на меня похожа. Ты ей передай, что я в юности-то очень красивой была».
БАБУШКА ГОВОРИЛА, ЧТО В ВОЙНУ ЧЕЛОВЕК ПРОЯВЛЯЕТ СВОЕ ИСТИННОЕ ЛИЦО, С ОБЕИХ СТОРОН ХВАТАЛО КАК ДОБРЫХ, ТАК И ЗЛЫХ.