Страница 43 из 326
— Хочу быть с тобой, — тихо, но достаточно отчетливо.
Щеки горят, не смею шелохнуться. Жадно вдыхаю аромат моего мужчины. Горько-сладкий, терпкий, опасный, будоражащий воображение, дарующий тепло.
— Давай просто гулять, — бормочу сбивчиво, еле слышно.
Знаю, все равно поймет, разберет даже молчание.
— Как тогда, в Киеве, — к горлу подступает комок, голос срывается. — Помнишь, ты снимал меня с качелей?
— Конечно, — отвечает фон Вейганд.
Гладит меня по макушке, нежно и ласково, едва касаясь пальцами, а потом слегка отстраняется, шепчет в самое ухо:
— Я помню все.
И эти слова обжигают сильнее неистовых поцелуев. Осколками воспоминаний вонзаются в покрытую мурашками кожу. Пробирают, прошивают насквозь, проносятся разрядом электрического тока по трепещущему телу.
***
Рованиеми — сказочный город у границы Полярного Круга. Таинственный и притягательный, пропитанный магией зимы. Место, где исполняются желания и сбываются мечты.
Высоченные ели, щедро припорошенные снегом, мерцают всеми цветами радуги, лишь стоит лучам света пробиться сквозь завесу тьмы. Отважные эльфы противостоят злобным троллям, единственный в мире настоящий Дед Мороз замедляет ход планеты с помощью особого механизма, ведь сегодня Рождество, необходимо отнести подарки всем послушным детям.
Природа создает чудеса, неподвластные разуму, столь поразительные, что их великолепие не передать скупым и примитивным языком людей. Нужно созерцать и ощущать.
Разве можно описать каамос? Полярную ночь, когда солнцу не дозволено появляться из-за горизонта. Темноту сменяет полумрак, а бархатные небеса озаряют рассветы и закаты, замерзшие в ледяных просторах севера. Эту завораживающую красоту не отобразит даже самая продвинутая фотокамера.
Меня совсем не тянет забираться в уютный салон авто. Кристально чистый, морозный воздух хочется пить, наслаждаться душистой свежестью. Хочется идти пешком, несмотря на холод, просто любоваться драгоценной россыпью звезд на иссиня-черном небе, подсвеченном по краям палитрой удивительных оттенков.
— Романтично, — говорит фон Вейганд.
Могу только кивать.
— Будет еще романтичнее, — обещает насмешливо, открывает дверцу: — Садись.
Подчиняюсь неохотно, оказавшись запертой в машине, тут же прилипаю к стеклу, пытаюсь запечатлеть в памяти неповторимые пейзажи. Соскучилась по снегу и холоду, по новогоднему настроению. Вроде бы ничего особенного, но трогает струны души.
Что происходит дома? Как мои родители? Бабушка? Впервые готовятся встречать праздники без меня. Мне грустно, однако это терпимо, не вызывает болезненных ощущений, всего-то легкую грусть. Сказывается напряжение, постоянный стресс и усталость от пережитых эмоций. Кажется, плевать. Практически плевать. Стараюсь отвлечься, расслабиться и получить удовольствие.
Быстро добираемся до центра города, наша Audi представительского класса мягко тормозит, и я спешу прогуляться по центральной площади.
— Шапку надень, — рука фон Вейганда властно ложится на мое плечо.
— Нет! — возмущаюсь и пробую освободиться.
— Да, — заверяет он и принудительно натягивает на голову милый вязаный кошмар.
— Ну, — начинаю жалобно скулить и затихаю под выразительным взглядом.
Неотделимо сочетаются жестокость с нежностью. Беспристрастность палача с пылкость искушенного любовника.
Разве этот заботливый мужчина мог приковать меня в камере пыток и отхлестать кнутом? Посмел бы ударить по лицу или резать осколком? Насиловать, опоив стимуляторами?
Только с ним познаю моменты жуткие и прекрасные, погибаю и воскресаю, теряю контроль.
Выхожу на улицу, окунаюсь в новую реальность. Вдыхаю морозный воздух, ежусь от резкого перепада температуры, улыбаюсь.
Хрустящий снег без намека на грязь и химические реагенты. Абсолютно белый. Ни щебня, ни осадков после выброса. Ступать по нему очень непривычно, даже кощунственно.
Гигантская елка, сверкающая огнями гирлянд, а рядом с ней огромный снеговик ростом с одноэтажный дом. Уютные кафе вокруг влекут зайти хоть на пару минут, отогреться, оценить местную кухню. Магазины сувениров вызывают шопоголический оргазм, и знаю точно, не оставят меня равнодушной.
Рождественская атмосфера царит повсюду, дарит сказку малышам и возвращает в беззаботное прошлое их родителей.
Конечно, строго говоря, Рованиеми рядовое село посреди леса, в сезон битком заполненное туристами с разных уголков мира. Оленей здесь больше чем людей, расценки могут довести до инфаркта, в деревню Санты пускают по предварительной записи, а там уже все капризы за ваши деньги.
Чудеса спонсирует исключительно кошелек, но от этого легко абстрагироваться. Особенно если платишь не ты, и можно ни в чем себе не отказывать.
Гориллы-охранники растекаются по периметру, не привлекая внимания, что тяжело дается при их поразительных габаритах, но работу знают и профессионально выполняют. Даже забываю о сопровождении.
Фон Вейганд стоически переносит истеричные «а! о! вау!», снисходительно улыбается и неторопливо следует за своей частной собственностью. Наверное, ему трудно сопоставить двух различных женщин. Ту, которая стонет под ним, умоляя трахать глубже и жестче, и ту, которая с искренним интересом рассматривает елочные шарики, прыгает возле снеговика и хихикает без причины.
Когда детство благополучно отыграло в наиболее выдающейся части моего организма, я созрела для рискованного баловства.
Приближаюсь вплотную к фон Вейганду, пальчиком призываю его наклониться, обхватываю мощную шею руками, томно шепчу на ухо:
— А не хотел бы ты…
Выдерживаю многозначительную паузу и столь же чувственно продолжаю:
— …выпить чаю?
Он смеется очень тихо, но я ощущаю его улыбку физически, так, будто могу коснуться пальцами, не разрушив призрачные иллюзии.
— Хотел бы, — произносит фон Вейганд в тон мне, медлит и признается: — Хотел бы завершить начатое в самолете, но раз ты предпочитаешь чай, то не смею отказываться.
Господи, как ему удается? Лишь интонацией вгонять в краску стыда, пробуждать жаркие воспоминания, возрождать непристойные фантазии, разжигать костер посреди морозного холода.
— Пойдем, — он легонько прижимается губами к моей щеке, трется колючей бородой, целомудренным жестом посылает тысячи раскаленных иголочек возбуждения по дрожащему телу.
— Куда? — спрашиваю надтреснутым голосом.
Смотрю в горящие черные глаза и растворяюсь, забываю дышать, обо всем забываю.
— Тут есть отличное кафе. Посидим, отогреемся, — издевательски спокойно отвечает фон Вейганд.
Обломчик, господа.
Нет, конечно, я не рассчитывала, что он завалит меня прямо на снег и удовлетворит самые извращенные желания, не стесняясь окружающих. Но помечтать-то можно?
Вскоре располагаемся за уютным столиком. Мягкие диваны, легкая музыка, мало народу. Все то, что мне нравится в подобных заведениях.
Листаю страницы меню и понимаю — уже второй день кряду кроме шампанского ничего не ела. На этих проклятых балах кусок в горло не лезет, а по дороге была слишком занята, дабы внять требованиям желудка.
— Хочу минеральную воду без газа, тирамису, панна котту, мороженое с ванильно-сливочным сиропом и что-нибудь легкое на десерт… хм, стейк из лосося с беарнским соусом и копченые куриные крылышки, — оглашаю свой заказ.
— Если растолстеешь, я тебя брошу, — нарочито серьезно угрожает фон Вейганд.
— Тогда прибавим к списку лимонный фреш, — охотно поддерживаю тему здорового питания, поясняю: — От лимонов худеют.
Мило болтаем, смеемся и любуемся друг другом, словно обычная влюбленная пара. Словно он не бросал меня на целый год, а я не собиралась замуж за Стаса. Перемотали время назад, сменили декорации, стали чуточку старше, однако мы все те же простые и понятные герои — немецкий шеф-монтажник и его личная переводчица.
А, впрочем, это и притягивает нас вновь и вновь, будто магнитом. Дух противоречивых, взаимоисключающих сочетаний. Плюс на минус.