Страница 72 из 169
- Не знаю, - выдавил наконец он. - Но что бы это ни было, здесь явно не все в порядке. - Охранявший его всю жизнь от опасностей, дар Дарси сработал и в этой ситуации.
Папастамос снова натянул простыню на лицо Дейрда, а потом вместе с Сакелларакисом вышел из палаты в коридор.
- Вы утверждаете, что это не спазм? - врач, склонив голову набок, посмотрел в глаза Гарри. - Вы разбираетесь в подобных вещах?
- Да, мне кое-что известно о мертвых, - ответил Гарри.
- Гарри.., он.., эксперт, - пояснил уже пришедший в себя Дарси.
- А-а-а.., так он врач, - понимающе кивнул Сакелларакис.
- Послушайте, - взволнованно заговорил Гарри, беря его за руку, - вскрытие должно состояться сегодня вечером. После этого - его следует сжечь?
- Сжечь? Вы хотите сказать - кремировать?
- Да, кремировать, превратить в пепел. И не позднее завтрашнего дня.
- О Господи! - воскликнул Папастамос. - А ведь, если не ошибаюсь, Кен Лейрд был вашим другом, не так ли? Не хотел бы я иметь таких друзей! Мне показалось, что вы - хладнокровный человек, но теперь.., теперь я думаю, что вы такой же мертвец, как и он!
По лбу Гарри струился холодный пот, он выглядел сейчас совершенно измученным и больным.
- Все дело как раз в том, - начал объяснять он, - что я не считаю его мертвым.
- Вы.., не считаете?.. - у доктора Сакелларакиса от удивления отвисла челюсть. - Но я в этом абсолютно уверен: этот джентльмен несомненно мертв!
- Наоборот, он стал бессмертен! - теперь уже твердо повторил Гарри.
Глаза у Сандры широко раскрылись. Так вот в чем дело! Все так и есть! Но Гарри поступает неосторожно. Он настолько шокирован, что говорит чересчур много!
- Ну.., это такое английское выражение, - быстро вмешалась она в разговор. - Оно означает, что человек не умер, а просто ушел от нас. Старые друзья.., они.., покидают нас... Вот что он имел в виду. Кен не умер, он находится в руках Господа.
Или дьявола! - подумал про себя Гарри. Он уже взял себя в руки и был благодарен Сандре за то, что она пришла ему на помощь.
Дарси тоже быстро сообразил что к чему.
- Это его религия, - сказал он, - она требует, чтобы он был кремирован, сожжен в течение суток с момента смерти. Гарри лишь хочет, чтобы все было сделано так, как хотел бы сам Лейрд.
- А-а-а... - Манолис Папастамос все еще не был уверен в том, что все понимает до конца, но теперь по крайней мере кое-что стало проясняться. - В таком случае мне следует извиниться перед вами. Простите меня, Гарри, мне очень жаль.
- Все в порядке, - ответил Гарри. - Можем ли мы теперь увидеть Тревора Джордана?
- Мы сейчас же туда отправимся, - кивнул головой Папастамос. - Лечебница для душевнобольных находится в Старом городе, за стеной крестоносцев. Она рядом с улицей Пифагора. Там работают и за всем следят монахини.
Они вновь сели в такси и через двадцать минут уже были на месте. К этому времени солнце почти скрылось за горизонтом, и подувший с моря прохладный ветерок принес заметное облегчение после изнуряющей дневной жары.
- Кстати, не могли бы вы помочь нам где-нибудь устроиться? - спросил Дарси у Папастамоса, пока они ехали в машине. - Порекомендовать приличный отель ?
- Мы сделаем даже лучше, - ответил Манолис. - Туристский сезон только начинается, а потому многие виллы пока свободны. Как только я узнал о вашем предполагаемом приезде, я тут же нашел вам прекрасное место. После того как вы встретитесь с беднягой Тревором, я отвезу вас туда.
В лечебнице для душевнобольных им пришлось подождать, пока одна из сестер-монахинь родосского монастыря освободится от своих обязанностей и сумеет проводить их к Джордану. Он сидел в глубоком, с высокими боками кожаном кресле. На нем была смирительная рубашка, а ноги не доставали до пола. В таком положении он не мог причинить себе никакого вреда. Впрочем, он, казалось, спал. С помощью переводчика сестра объяснила, что через определенные промежутки времени они вводят Джордану успокоительное. Дело было вовсе не в том, что Тревор проявлял агрессивность, а в том, что он, похоже, до смерти чего-то боялся.
- Скажите ей, что она может идти и оставить нас с ним, - попросил грека Гарри. - Мы здесь не пробудем долго и сами найдем дорогу к выходу.
Когда Манолис Папастамос перевел его слова и сестра вышла из палаты, Гарри повернулся к греку:
- И вы, Манолис, пожалуйста, отставьте нас.
- Что?
- Будьте так добры, дружище, подождите нас на улице, - обратился к Папастамосу Дарси, тронув его за руку. - Поверьте, мы знаем, что делаем.
Недоуменно и недовольно пожав плечами, грек тоже вышел из палаты.
- Ты в состоянии что-либо сделать? - спросил Дарси, обращаясь к Сандре. Гарри тоже повернулся к ней и увидел, что она волнуется и нервничает.
- Думаю, что это будет нетрудно, - ответила она. - Мы с ним похожи. Я много практиковалась с Тревором и знаю, как проникнуть в его разум.
Казалось, однако, что она скорее пытается убедить саму себя, чем кого-то другого. В тот момент, когда она заняла место позади кресла, в котором сидел Джордан, положив руки на спинку, последние лучи солнца погасли в мелких стеклах витражей высоких окон палаты.
Сандра закрыла глаза, и в комнате наступила полная тишина. Джордан сидел, привязанный к креслу, грудь его то поднималась, то опускалась, веки подрагивали - он видел сны или о чем-то напряженно и тревожно думал; левая рука, привязанная к бедру, тоже дрожала.
Гарри и Дарси молча наблюдали, одновременно заметив, что после заката солнца стало быстро темнеть...
Сандра внезапно проникла внутрь... Она огляделась, увидела что-то, сдавленно вскрикнула и отступила назад, продолжая пятиться, пока не уперлась спиной в стену. Глаза Джордана резко раскрылись. В них застыло выражение ужаса. Повернув голову сначала налево, потом направо, он увидел стоявших перед ним экстрасенсов, которых мгновенно узнал.
- Дарси! Гарри! - прохрипел он.
И тут вдруг Гарри понял, кто именно являлся ему в снах в Боннириге и молил о помощи!
В следующую секунду белое как мел лицо Джордана исказилось, и по нему побежали мучительные судороги. Он пытался что-то сказать, но безуспешно. Судороги прекратились, лихорадочно блестевшие глаза закрылись, он снова сник и безвольно уронил голову, вернувшись к своим чудовищно жутким снам, успев все же произнести лишь одно слово: