Страница 20 из 32
Кажется очень странным, что во II в. н. э. римская церковь считала аскетов – еретиками. Но дело в том, что во II в. н. э. в Риме церковь часто проповедовала богатым матронам и придворным вольноотпущенникам, и эта часть населения была не совсем склонна к аскезе. Ситуация изменилась в IV в. н. э., когда церковь пришла к власти, и оказалось, что старые девы, умирающие без потомства, охотно завещают свое имущество церкви. С этого момента ортодоксы стали горячими поклонниками аскезы, но Татиан так и остался еретиком.
Кроме манихеев и бардесанитов, в Эдессе, если верить «Житию Раббулы», свирепствовали греховные учения маркионитов, борборитов, аудиан (эти гнусные еретики праздновали Пасху 14 нисана, как и сам Иисус, в то время как церковь в IV в. н. э. по указу Константина стала праздновать ее в соответствии с солярным календарем) и загадочных мессалиан, которые учили мистическому единению с богом и имели священниками как мужчин, так и женщин.
И бардесаниты, и мессалиане, и аудиане – все они были представителями чисто сирийского, местного, арамейскоговорящего христианства, не имевшего аналогов в других частях империи. Однако несложно заметить, что все они не были и не могли быть первоначальной формой христианства в Эдессе. Они могли развиваться параллельно римской церкви, но никак не были ее предшественниками.
Однако «доктрина Аддая» полемизирует не только с ними. Одной из ее главных мишеней являются проклятые евреи – убийцы Христа.
«Также слышал я еще и то, что иудеи ропщут на тебя, и преследуют тебя, и хотят тебя распять, и смотрят, (как бы) навредить тебе. У меня есть один маленький и прекрасный город, достаточный для двоих, чтобы жить в нем в мире», – пишет в этом тексте царь Абгар Иисусу{106}.
При этом, несмотря на ее звериный антисемитизм, «доктрина Аддая» сообщает, что главой церкви после смерти Иисуса стал некто Иаков, а апостол Аддай по приезде в Эдессу остановился у некоего иудея Товии. Мовсес Хоренаци в своем изложении этой легенды называет этого Товию «иудейским вельможей, который в свое время скрылся от Аршама и не отступился от иудейства, а остался верен его законам, пока не уверовал в Христа»{107}.
Это заставляет многих исследователей предполагать, что «иудей Товия», местный союзник апостола Иуды Фомы, способствовавший развитию в Эдессе веры в Иисуса, принадлежит к довольно ранним и аутеничным пластам легенды о царе Абгаре. Легенда эта была отредактирована ортодоксами Раббулы и приспособлена для своих нужд, но не ими она была изобретена.
Как же назывались те иудеи, которые веровали, как Товия, и следы которых сохранились в древнейших слоях «Евангелия от Фомы»? Как назывались те последователи Иисуса, которые считали, что нельзя увидеть Отца, не соблюдая субботы?
У них было много названий, но самое известное и популярное было назореи. Или, точнее, если мы позаимствуем это слово прямо из арамейского, не пропустив его предварительно через сито греческих букв, – нацореи.
Христиане и назореи
Как мы уже говорили в предыдущей книге, слово «христианин» не было и не могло быть первоначальным названием верующих в Иисуса. Ведь эти верующие говорили на арамейском, а слово «христианин» было греческим. Поэтому немудрено, что в Новом Завете оно употребляется только три раза. Из этих трех раз дважды оно однозначно вложено в уста их врагов. Третий случай касается времени появления этого названия.
«Деяния апостолов» сообщают, что верующие «были названы (или провозглашены) христианами» (Деян. 11:26) в той самой Антиохии, куда они бежали после беспорядков на ступенях Храма. Автор этой работы полагает, что речь идет о Сенатусконсульте 36 г. н. э., который запрещал секту христиан на всей территории империи. Возможно, этот же закон упоминается в «Псевдоклиментинах», где рассказывается, как в разгар магического поединка Симона Волхва и апостола Петра императорский гонец привез в Антиохию указ о запрете всех гоисов.
Так или иначе, очень похоже, что слово «христианин» было римским юридическим термином. Верующие в Иисуса в своих ранних текстах вкладывали его в уста врагов. А все протоколы допросов христиан римскими чиновниками (которых до нас дошло порядочно в составах ранних и самых лучших житий святых) начинаются именно с этого термина. «Ты христианин?» – спрашивает обвиняемого римский чиновник.
На территории Иудеи, знакомой с верой в Иисуса еще до сенатусконсульта, слово «христианин» было не очень распространено, и в арамейскоговорящей среде для обозначения верующего в Иисуса использовалось другое слово – нацрайе, то есть назореи (на иврите – ноцрим). Так, власти в нем именуют Павла «представителем назорейской ереси» (Деян. 24:5).
Назореем в Новом Завете называется и сам Иисус. Это – его стандартное имя. Прозвище Иисуса – Иисус Назорей, точно так же, как прозвище его брата Иакова – Иаков Праведник. Апостолы с готовностью совершают чудеса «во имя Иисуса Христа Назорея» (Деян. 3:6) и проповедуют именем «Иисуса Христа Назорея» (Деян. 4:10). Матфей даже связывает это прозвище с неким пророческим изречением: «Да сбудется реченное из пророков, что Он назореем наречется» (Мф. 2:23).
Употребляется это прозвище и властями. «И этот был с Иисусом Назореем», – говорит служанка первосвященника о Петре (Мф. 26:71). А надпись, вырезанная по приказу Понтия Пилата на кресте Иисуса, гласила: «Иисус Назорей, царь Иудейский» (Ин. 19:19). Надпись эта и ставляла перед собой полный перечень его прегрешений.
Если на территории Римской империи в конце концов победило слово «христиане», то в Палестине и за ее пределами последователей Иисуса продолжали называть назореями. Епифаний из Саламиса сохранил для нас важные сведения о том, что проклятие еретикам, принятое фарисеями сразу после конца Иудейской войны в Явне и теперь известное как биркат ха-миним, в античности часто звучало именно как проклятие назореям. Евреи, – сообщает Епифаний, – «встают на рассвете, и в полдень, и к вечеру, и трижды в день, когда они читают свои молитвы в синаногах, они проклинают и предают их анафеме. Трижды в день они говорят: «Да проклянет бог назореев»{108}.
Слово «назорей» дожило в семитских языках до наших дней. До сих пор христианин на иврите будет ноцри, а на арабском – насрани.
Тут надо уточнить, что иврит имеет два похожих корня, НЦР и НЗР, с близким и взаимозаменяемым значением. На греческом они вовсе не различаются, потому что ивритской буквы «цадик» (и русской «це») в греческом нет.
Корень «НЗР» (Быт. 49: 26; Чис. 6:13) – несет в себе значение «отделенный», «посвященный богу». Назорей – это тот самый назорей Самсон, который не стриг волос. А вот «НЦР» (Исх. 34:7; Пс. 34:13, и т. д.) – это «хранить», «сберегать», «охранять», «сохранять в тайне». «Ноцер тора» – хранящий закон, (Пр. 28:7), «ноцер дарко» – хранитель своего пути (Пр. 16:17).
Ивритское ноцрим происходит именно от НЦР – «соблюдать», «сторожить», «хранить»{109}. Ноцрим ха-брит – это «хранители завета»{110}. Это – те, кто соблюдают завет, а также те, кто хранят тайну{111}.
Иначе говоря, само прозвище Иисуса, Ноцри, указывало на еврея, фанатически соблюдающего закон. Слово это было, конечно, совершенно неприемлемо для будущей церкви.
Поэтому оно очень рано подверглось манипуляциям. Авторы канонических Евангелий стали объяснять, что Иисус назывался назореем, потому что происходил из несуществующего города Назарета, – каковой город появился на карте Галилеи только после победы христианства.
В течение довольно долгого времени церковь сохраняла трезвое понимание того, что «христиане» и «назореи» – это одно и то же.
106
Мещерская Е. Н. Легенда об Авгаре. М.: Наука, 1984. C. 187.
107
Мовсес Хоренаци. История Армении, 2, 33.
108
Epiphanius. Panarion, 29, 9, 1–2.
109
Первым это, кажется, показал Mark Lidzbarski, Mandäische Liturgien, Berlin, 1920. P. XVI–XIX.
110
R. Eisenman. James the Brother of Jesus and the Dead Sea Scrolls. P. 96, Grave Distractions Publications.
111
H. Zimmern. Nazoräer-Nazarener // Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft, 74 (1920). P. 429–438 et 76 (1922);. P. 45–46.