Страница 10 из 23
Если что и считать ярко выраженной и новаторской чертой современного этапа рефлексии проблемы времени в отечественной философии, то это – интерес к рассмотрению проблемы времени в её историко-философском контексте. На мой взгляд, именно в этой области мы имеем своего рода переходный этап к возвращению проблемы времени на концептуальный уровень рассмотрения. Поясню свою точку зрения. Если обратиться к работе Ю.Б. Молчанова, то можно обнаружить следующее принципиальное замечание автора, которым он сопровождает свое видение вопроса об объективном времени. «В настоящее время», – пишет он – «состояние развития как естественных наук, так и философии позволяет дать на него вполне определенный ответ. Однако анализ исторического аспекта представляет существенный методический, методологический и мировоззренческий интерес»[84]. Сходную точку зрения М.Д. Ахундова, для которого ценность взглядов мыслителей прошлого поставлена в зависимость от научного понимания времени, я уже приводил выше[85]. А вот совершенно противоположное мнение известного современного исследователя проблемы времени П.П. Гайденко, которое она высказывает в завершении анализа взглядов ряда античных авторов на проблему времени: «Рассмотренные нами концепции времени – Зенона Элейского, Плотина, Аристотеля и Платона – являются, пожалуй, наиболее значительными в античности. Они не утратили своего теоретического значения и по сей день. Учитывая ту актуальность, которую проблема времени приобрела в XX веке в связи прежде всего с созданием теории относительности в физике, приведшей к пересмотру классических представлений о времени, а также с попытками философов разработать концепцию исторического времени как фундамента постметафизической философии (я имею в виду В. Дильтея, М. Хайдеггера, Г. Гадамера и др.), отметим, что обращение к античным концепциям времени имеет не только исторический интерес. Размышления о времени Платона, Аристотеля, Плотина по своей глубине превосходят многое из того, что на этот счет высказывалось в Новое и новейшее время, и могут пролить дополнительный свет на те вопросы, которые волнуют нас сегодня»[86]. Сходную точку зрения высказывают В.В. Миронов и А.В. Иванов: «не рано ли мы отбросили те представления о пространстве и времени, которые господствовали в более ранние периоды человеческой истории? … поэтому для лучшего понимания пространства и времени… необходимо вспомнить и проанализировать те представления о них, которые существовали в прошлом»[87]. О «плодотворной «идейной перекличке» современной науки с античным наследием» говорит В.П. Визгин[88]. Следует также отметить, что появляются исследования, авторы которых предпринимают практические попытки обращения к эвристическому потенциалу античных учений о времени и вечности[89]. Приведенные альтернативные взгляды на решение вопроса о значении взглядов мыслителей прошлого для постижения времени, как представляется, наглядно демонстрируют, что именно в данном аспекте проблемы времени мы имеем наиболее значительную эволюцию за последние десятилетия.
Возникает вопрос: какой точке зрения отдать предпочтение? Вопрос этот следует считать чрезвычайно актуальным, хотя это вряд ли ещё понято в полной мере. Поэтому мне особо хочется подчеркнуть: это – вопрос такого рода, который современные исследователи, если хотят вести речь об объективном времени и его свойствах, просто не имеют права игнорировать именно в связи с тем, что тезис об объективности времени в его диалектико-материалистической интерпретации как минимум оказывается не лучше, чем другие возможные способы представления объективного времени, которые имели место в истории философии. Фактическое состояние дел показывает, что это вопрос чрезвычайно острый, и в его решении роль ценностных предпосылок настолько велика, в силу чрезвычайной мировоззренческой значимости тех выводов, которые следуют из любой принимаемой исследователем точки зрения, что на данный вопрос едва ли можно получить ответ; и это, несомненно, фактор, который необходимо учитывать, когда речь идёт о выборе релевантной методологии исследования времени. Однако, даже сторонники «прогрессистского» взгляда на время вряд ли могут отрицать тот факт, что изучение истории представлений о времени в европейской философии позволило вскрыть то обстоятельство, что эти представления демонстрируют сильную зависимость от внешних факторов, и ситуация здесь в целом аналогична той, что сложилась в философии науки в споре между сторонниками нормативного и дескриптивного подходов. И именно поэтому вопрос о предпосылках, как метафизических, так и эпистемологических, тех или иных взглядов выходит на первый план, а взгляды авторов предшествующих эпох не могут считаться утратившими актуальность. В этих условиях, как представляется, проблема возможных «белых пятен» в изучении истории взглядов на время в европейской философии, как и проблема интерпретации, включая разработку методики сравнительного анализа, этих взглядов, приобретает особое значение и может рассматриваться как один из важных аспектов проблемы времени, который может помочь в экспликации новых аспектов проблемы времени и уточнении содержания уже известных.
1.2.4. Постановка проблемы времени в работах современных авторов и вопрос об объективности времени
Последний аспект проблемы времени в современной отечественной философии, на который следует обратить внимание, касается самой постановки проблемы времени. В рассмотренных выше работах Я.Ф. Аскина и Ю.Б. Молчанова эта тема, как мы видели, сама оказывается в фокусе внимания, а Ю.Б. Молчанов особо выделяет её в качестве самостоятельного объекта изучения и систематически перечисляет её основные аспекты. Поэтому нас не может не интересовать вопрос о том, что с тех пор изменилось в самой постановке проблемы времени, в расстановке акцентов, в иерархии вопросов и т. п. Выше мы обращали основное внимание на те тенденции, в рамках которых за последние четверть века происходила (или не происходила, вопреки возможным ожиданиям) актуализация тех или иных тем, но при этом следует отметить, что все эти тенденции касаются скорее отдельных аспектов проблемы времени и не находят своё продолжение в том, чтобы рассмотреть саму проблему времени в том систематическом виде, как это предлагал делать Ю.Б. Молчанов.
Отвечая на этот вопрос, приходиться признать, что тема, которую можно условно назвать «проблема времени как проблема» до сих пор практически не получила своей разработки в систематическом виде. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что О.В. Малюкова в своей докторской диссертации в числе положений, составляющих «научную новизну диссертационного исследования» помещает следующее: «предложен вариант создания иерархии проблем и парадоксов времени»[90]. В связи с этим данный «вариант» представляет безусловный интерес и заслуживает внимания в целом ряде отношений, прежде всего потому, что постановка проблемы времени – задача трудная сама по себе, а её решение во многом определяется авторской методологией; в этом смысле всегда заслуживает внимания, что именно положено в основу этой методологии. В частности, автор применяет довольно необычный приём. Она предпочитает говорить не столько о проблеме времени, сколько о проблемах и парадоксах времени; при этом остается неясным, что положено в основу такого разграничения. Что касается изложения проблемы времени, то оно выглядит следующим образом. «Во-первых», – пишет автор, – «проблема времени по-разному ставится в зависимости от уровня строения материи. Имеются представления о том, что каждому уровню физической, в частности, реальности соответствует свой тип времени»[91]. Далее отмечается, что «проблема времени включает целый ряд вопросов о природе времени. Основополагающим здесь является вопрос об объективности времени. Объективность времени, т. е. его существование само по себе, вне зависимости от сознания человека, оказалась явлением нетривиальным. Проблема объективности времени раскрывается через следующие вопросы: соотношение времени и материи (субстанции), сущность становления, временные свойства последовательностей материальных систем»[92]. Ещё один аспект проблемы времени автор видит в том, что «время представляет собой сложную и противоречивую сущность. Поэтому познание его происходит в различных понятиях и теориях, которые плохо согласуются друг с другом, хотя и описывают одни и те же группы явлений. Концептуализация времени реализуется в целом спектре теорий времени, которые по-разному между собой соотносятся и образуют сложную теоретическую структуру, или типологию. Начиная с античности, теоретическое сознание в области философии и естествознания породило совокупность парных, взаимодополнительных временных теорий. К ним относятся: субстанциальная и реляционная, статическая и динамическая, дискретная и континуальная пары концепций времени»[93]. Кроме того, в ряду концепций времени, по мнению автора, «особое место занимают так называемые постановочные концепции, а именно те, в которых высказывается сомнение по поводу объективного существования времени (и пространства) или его нереальности»[94]. На мой взгляд, рассмотрение списка перечисленных проблем, позволяет прийти к выводу, что, за исключением выделения в особую группу «постановочных концепций», в остальном перечисленные вопросы для отечественной философии вполне традиционны и во многом восходят к диалектико-материалистической традиции, рассмотренной выше. Что касается иерархии названных вопросов, то она также понимается вполне традиционно, что видно из того, что вопрос об объективности времени не только объявляется основополагающим, с чем невозможно не согласиться, но и практически не проблематизируется, поскольку абсолютно справедливое замечание о его нетривиальности, равно как и об «особом месте» постановочных концепций, никак не влияют на его решение; вместо проблемы объективности времени акцент делается на вопросах, через которые проблема времени раскрывается. Особо обращает на себя внимание тот факт, что в их числе по-прежнему помещается вопрос о соотношении времени и материи, которая называется субстанцией и при этом практически ничего не говорится о самой проблеме субстанциальности материи и возможном феноменалистическом её понимании. В связи с этим, на мой взгляд, вполне закономерным выглядит то, что автор помещает многие вопросы, которые традиционно принято относить к проблеме времени, в число темпоральных парадоксов. Однако, я не могу согласиться с тем, что рассуждения, которые приводит О.В. Малюкова с целью показать, что перед нами действительно парадокс, не допускают такого рода альтернатив, при использовании которых выясняется, что никакого парадокса на самом деле нет; в каждом конкретном случае мы имеем дело, скорее, с тем или иным аспектом проблемы объективности времени.
84
Молчанов Ю.Б. Проблема времени в современной науке. С. 7.
85
Ахундов М.Д. Концепции пространства и времени: истоки, эволюция перспективы. С. 168.
86
Гайденко П.П. Время. Длительность. Вечность. С. 50–51. Данное исследование, безусловно, выделяется ещё и в том отношении, что его автор систематически использует «логико теоретический анализ понятия времени» (Там же. С. 4), тем самым практически «возрождая» этот метод рефлексии проблемы времени в отечественной философии.
87
Миронов В.В., Иванов А.В. Онтология и теория познания. М.: Гардарики, 2005. С. 192.
88
Визгин В.П. Этюд времени // Философские исследования. 1999. № 3. С. 149. Примечательно, что автор статьи в данном случае в качестве примера приводит теорию относительности, считая, что она «ближе к представлениям древних о пространстве и времени» (Там же. С. 149). Таким образом, перед нами пример того, что полемика вокруг значения теории относительности для понимания времени ещё далека от своего завершения, и эта ситуация во многом сходна с той, что имеет место в современной англоязычной философии времени.
89
Севальников А.Ю. Современное физическое познание: в поисках новой онтологии. М., 2003.; Севальников А.Ю. О возможности нового понимания реальности // Философия науки. Вып. 14: Онтология науки. М.: ИФ РАН, 2009. С. 144–157.
90
Малюкова О.В. Эпистемология времени: темпоральные программы физики, культурологии и экологии: Автореферат дисс. докт. филос. наук. С.11.
91
Малюкова О.В. Дисс. докт. филос. наук. С. 29.
92
Там же.
93
Там же. С. 29–30.
94
Там же. С. 30.