Страница 29 из 74
Поэтому я кричу:
— Ты…ты не ладишь со своими родителями! Ты думаешь, что твой отец плохой человек, и твоя мама не может ему противостоять, так что стараешься держаться от них подальше. Ты мне больше ничего о них не рассказываешь. Ты всегда спишь с высунутой из-под одеяла ногой. И тебе… тебе не нравится порно, потому что ты думаешь, что мужчины и женщины выглядят там ненастоящими, и это убивает твой интерес к этому, хотя для других это одна из самых приятных вещей. Но обнажённые фотографии это другое! Тебе это нравится, — нет, глупая тема для разговора, это делает меня лишь ещё безумнее. — Твой любимый торт шоколадный с карамельной начинкой! Ты любишь скалолазание…
Но у него не было бы времени, чтобы заняться скалолазанием в этой вселенной. Продуктовые карточки не позволяют купить шоколадный торт с карамельной начинкой. Я называю вещи о моём Поле, которые этот не помнит и не понимает.
В действительности я зову своего Пола. Того, кто потерян для меня. Того, кто спрятан в другом человеке, оставившем меня одну в темноте.
Всю дорогу до отеля мне хочется плакать. Или паниковать. Вместо этого я тащусь вперёд, почти онемевшая от шока и отчаяния.
Я все испортила. Мой Пол всё ещё в опасности, и я, возможно, сделала так что не смогу вернуть его обратно. Я бы подумала, что это худшее чувство, которое можно представить, но реакция Пола из этого измерения сжигает меня изнутри. Как соль на рану. Он поймал меня на попытке предать его, моих родителей, всех в этом мире, поймал меня на флирте с ним, который теперь кажется таким дешёвым и глупым.
Одно дело потерпеть неудачу, другое потерпеть неудачу таким образом, что тебе стыдно, что ты вообще пыталась.
Единственная Жар-птица, что висит у меня на шее, принадлежит Полу, так что у меня всё ещё есть этот осколок его души. Немного успокаивает, что он всё ещё в безопасности. Если бы это была Жар-птица, которую собирались разобрать и разбить на составные части для изучения, тогда я бы потеряла его навсегда. Один Пол неосознанно убил бы другого.
Но всё же потерять собственную Жар-птицу — это катастрофа.
Старомодные часы в вестибюле отеля сообщают, что время близится к полуночи, когда я захожу в дверь. Когда я поднимаюсь на лифте, я думаю, что Тео наш последний шанс. Только, как Тео мог бы приблизиться к Полу, особенно теперь, когда Пол будет сомневаться в каждом человеке, которого встретит? Как Тео сможет использовать компьютерный вирус, чтобы разорвать проект на части? Я не знаю, но ему придётся это выяснить.
Когда я вхожу в номер, свет уже погашен. Конечно, Тео уже лёг спать. Он лежит на кровати на боку и его лицо выглядит таким невинным. Это впервые.
Я должна разбудить его. Он должен знать, что всё пошло не так, чтобы помочь мне придумать план Б.
Несмотря на то, что я всё ещё не могу полностью доверять Тео, я знаю, что он нужен мне сейчас.
Вспоминая его реакцию на красное платье, я переодеваюсь в ванной, завернувшись в белый халат, который я захватила. Ткань халата в этой вселенной такая же тонкая и дешёвая, как я и ожидала, и отель, кажется, не считает обогрев одним из удобств для гостей. Так что я дрожу, когда сажусь на край кровати и шепчу:
— Тео?
— Мм, — он слегка шевелится, но затем возвращается в прежнее положение на подушке.
Я кладу одну руку ему на плечо. Оставшаяся Жар-птица свисает из моего халата, когда я наклоняюсь ближе. Кожа Тео тёплая даже через белую ткань его майки.
— Эй. Просыпайся.
Он наполовину разворачивается, открывает глаза и улыбается. Затем он обхватывает меня за талию одной рукой и опускает на кровать.
Я пытаюсь протестовать, но не могу говорить, потому что его рот накрывает мой.
Мы с Тео целовались всего один раз и это был довольно неплохой поцелуй, но это было совсем другое. Этот поцелуй был страстным, жарким, ищущим. Я слишком напугана, чтобы реагировать, и прежде чем я могу заговорить, он переворачивается и оказывается на мне. Это не мой Тео.
— У меня был самый странный сон, — бормочет он, прижимая мои руки к матрасу. — Прости, что я заснул. Позволь мне загладить свою вину.
Он целует меня снова, и я чувствую вес его Жар-птицы на моей груди. Я отворачиваюсь от него.
— Тео, подожди.
— Эй, что случилось? — он отстраняется и опирается на локоть, но в это время его другая рука блуждает по моему телу, небрежно касаясь моей груди, прежде чем остановиться на животе. — С тобой всё в порядке?
— Подожди, — я хватаю его жар-птицу, быстро устанавливаю напоминание, и…
— Ай! — Тео отпрыгивает назад, ударяясь об изголовье кровати. Боль напоминания заставляет его грудь сжиматься, но внезапный прилив воспоминаний, влияет на то, что его глаза становятся шире.
— Ох, я… я просто…я не хотел…ох, дерьмо.
— Всё в порядке, — я так благодарна за то, что он вернулся ко мне, что меня не волнует, что здесь произошло.
Тео, однако, это волнует.
— Послушай, Маргарет, мне очень-очень жаль насчёт поцелуев и рук, и мне очень жаль, что я это сделал.
— Всё в порядке. Ты не был самим собой. Буквально, — я поправляю свой халат, когда сажусь, пытаясь заставить себя забыть всё это.
— Хорошо. Двигаемся дальше, — затем Тео смотрит на моё горло. — Подожди. Ты потеряла Жар-птицу. Где ещё одна?
— Пол забрал её. Тео, он всё понял. Он всё знает и забрал мою Жар-птицу.
Я рассказываю ему историю, ничего не утаивая; я рассказываю Тео, что я чувствовала, что я сделала, от первой улыбки на тротуаре до моего наглого предложения пойти домой к Полу, вплоть до того, что я кричала вещи, которые я знала о моём Поле, когда другой уходил. К концу мой голос дрожит от страха, а не от желания плакать. Я так боюсь за своего Пола, что это затмевает всё.
Наши глаза встречаются, и я знаю, что мы оба беспокоимся об одном и том же. Если бы я попыталась вернуться домой с Жар-птицей Пола, что хранит осколок его души, то я разрушила бы его? Если так, тогда мой выбор жить в этой вселенной или убить Пола.
— Мы должны что-то придумать, — говорю я. — Какой-то способ добраться до Пола, вернуть ту Жар-птицу. Я даже не знаю, с чего нам начать…
— Эй, — Тео берёт мою руку и заключает в свои ладони. — Мы что-нибудь придумаем. Всё в порядке? Не паникуй.
— Я не паникую, — даже когда я говорю это, я боюсь так сильно, что всё моё тело дрожит. — Но я не знаю, что делать.
— Уже поздно. Ты устала, и у тебя была адская ночь. Сейчас тебе нужно успокоиться. Сделай глубокий вдох, попытайся уснуть. Мы разберёмся с этим утром.
— Как я могу спать? Даже если мы сможем заставить Конли рассказать нам о двух других измерениях, которые нам нужно обыскать, мы не сможем спасти Пола и вернуться домой. Не без той другой Жар-птицы.
Пружины матраса скрипят, когда он наклоняется ближе ко мне, и его пальцы сжимаются вокруг моих.
— Если мы выясним, где Пол, и у нас будут только две Жар-птицы, тогда я дам тебе свою. Ты сможешь забрать его домой.
— Но… ты останешься.
— Ты вернёшься за мной, — просто говорит Тео. — Или Пол вернётся. Так или иначе, в конце концов, я вернусь домой.
Он говорит это, зная, как странно быть потерянным в другой версии себя. Зная, насколько опасны могут быть другие измерения.
— Я не могу позволить тебе сделать это.
— Черт возьми, ты не можешь мне запретить. Ты не единственная, кто любит Пола Маркова, ясно? Всё, что ты сделаешь, чтобы вернуть своего парня, я делаю для своего лучшего друга, — он качает головой, в лунном свете, просачивающемся сквозь окно, я вижу его печальную улыбку. — Или ты всё ещё думаешь, что я такой же, как тот другой Тео? Всегда вспоминаешь его?
— Ты — это не он, — говорю я, повторяя это уже в который раз. Может, я наконец-то начинаю в это верить. — Но…имеем ли мы на это право? Саботировать технологию, которая является для них единственной надеждой?
— Они не знают этого. Мы не знаем этого.
— Если есть какой-то шанс, что они правы, тогда я отдаю ставлю жизнь моего Пола выше, чем жизнь любого другого человека в этом измерении.