Страница 23 из 25
Мне тоже хочется вступиться за спорное четверостишие, но по иным соображениям. И, прежде чем вступаться, отметить в нем еще ряд нескладиц.
Начать с того, что наречия ненароком и наугад не синонимичны и даже отчасти противоречат друг другу. Первое предполагает полностью произвольное поведение, не имеющее определенной цели и лишь случайно дающее интересный результат. Второе же может описывать деятельность, направленную к некоторой цели, но приводящую к ней непродуманным и потому непредсказуемым образом. По-видимому, чувствуя эти семантические ножницы, не покрываемые простым сочинительным и, Пастернак в порядке оправдания-обоснования связывает два по-разному приблизительных слова третьим – вводным вероятно. Оно относится к модусу речевого поведения уже не историка (воображаемого), а самого поэта, который колеблется между ненароком и наугад и готов – под знаком вероятно – свалить их в одну спорную, но экспрессивную кучу.
Это вероятно, в свою очередь, мотивируется той повествовательной позой непринужденного рассказывания исторических анекдотов, на которую настраивает зачин фрагмента. За «Однажды Гегель ненароком…» можно было бы ожидать чего-то вроде реальных или пародийных (в духе Пруткова и Хармса) сведений о том, как получилось, что Гегель (он же Шлегель) набрел на странное сближение[202]. Однако никакого анекдотического эпизода текст не подразумевает (да ничего такого ни о Гегеле, ни о Шлегеле не известно). Напротив, приводится отточенный, логически убедительный афоризм, построенный по всем правилам парадоксальной симметрии и вроде бы подрывающий настояния поэта на хаотичной непроизвольности описываемого.
Одним словом, перед нами интригующий фрагмент, недостатки которого бросаются в глаза, но не оказываются роковыми. Правда, сам Пастернак в дальнейшем опустил его – наряду со многими другими – из окончательного текста поэмы[203], но потому ли, что заметил фактическую ошибку и словесные нестыковки, или по иным причинам, неизвестно и останется вне сферы нашего рассмотрения. А вот на несомненной поэтической удачности этого фрагмента, обеспечившей ему – вопреки авторской воле – долгую жизнь, мы сосредоточимся. Для чего постараемся показать, чем он хорош сам по себе, как укоренен в мотивике поэмы, наконец, что делает его органичной клеточкой пастернаковской картины мира.
Тема поэмы – История, вершащаяся на глазах поэта и ставящая задачу претворения ее в эпос, с характерным для него ретроспективным взглядом на происходящее и привлечением параллелей из других эпох.
Подобные мотивы пронизывают текст «Высокой болезни»; ср. в окончательном варианте:
а в журнальном (привожу только интересные отличия):
Особенно характерен мотив сбывающегося пророчества, богато представленный в рассматриваемом фрагменте, в поэме в целом (см. в примерах выше) и вообще у Пастернака, ср. в ранних стихах такие магические эффекты, как:
явление – почти библейское сотворение из мутной бездны – извозчика в ответ на соответствующий призыв лирического «я» в «Раскованном голосе»[204];
и наступление завтрашнего дня – почти что библейского света – во исполнение брошенных кем-то слов «Итак, до завтра» во «Встрече»[205].
а в поздних – откровенно цитатные евангельские чудеса: наказание бесплодной смоковницы Христом в «Чуде», и предсказание им своей судьбы: «Я в гроб сойду и в третий день восстану» в «Рождественской звезде»; и сходные ситуации вне живаговского цикла (пророческий сон о собственных похоронах в «Августе»):
Мотив чудесно сбывающихся слов, мыслей, звуков – естественная черта пастернаковского поэтического мира, где нематериальные сущности охотно перемешиваются с физической реальностью, воплощаются в ней, трутся о ее локоть, окунаются в бурьян и т. п. Ср. в раннем отрывке:
202
В поэзии зачин Однажды… характерен для басен, баллад, серьезных и пародийных (вроде «Черной шали»), а также «античных» фрагментов. Его отрефлектированность к началу ХХ века как готового клише проявляется, например, в пристрастии к нему Мандельштама – автора шуточных стишков. Ср., «Однажды из далекого кишлака // Пришел дехканин в кооператив, // Чтобы купить себе презерватив. // Откуда ни возьмись, – мулла-собака, // Его нахально вдруг опередив, // Купил товар и был таков. // Однако!» (Мандельштам О. Полное собрание сочинений и писем: в 3 т. Т. 1. Стихотворения / Сост. и ред. А. Г. Мец. М., 2009. С. 342). Ср. также басни Н. Эрдмана, в частности «Однажды Бах спросил свою подругу…».
203
Пастернак Б. Полное собрание сочинений: в 11 т. / Сост. и коммент. Е. Б. Пастернака и Е. В. Пастернак. М., 2004–2005. Т. 1. С. 252–260, впервые в сборнике: Пастернак Б. Поверх Барьеров. Стихи разных лет. М.; Л., 1929. С. 147–159.
204
См.: Жолковский А. У истоков пастернаковской поэтики: о стихотворении «Раскованный голос» // Он же. Поэтика Пастернака. М., 2011. С. 275–297.
205
См.: Жолковский А. Загадки мартовской ночи: Еще раз о стихотворении Пастернака «Встреча» // Звезда. 2015. № 12. С. 247.