Держу тебя

  Выбрался на улицу Сергей поздно, единственный выходной подходил к концу, домой идти не хотелось, сразу спустится Оленька, придётся сидеть, притворно улыбаться, потом трахаться с ней и, самое ужасное – проснуться утром в одной постели. Господи, как же он ненавидел утро с Олей. Чужой запах, постороннее тело, чужеродные движения воздуха – всё отталкивало, воротило от души. И особенно её якобы ничего не понимающий взгляд.

  Блядь, надо же иметь хотя бы крупицу самоуважения! Даже бабы, нанизывающие себя на его половой орган, использующие в качестве вибратора, вызывали больше уважения у Сергея. Они хотя бы не врали ни себе, ни ему. Они хотели секса, жёсткого, нежного, разного, его они и получали. Он от них ничего не хотел, даже секса, просто плыл по течению, как та самая субстанция, что не тонет.

  Сергей позвонил Ольге, сказал, что будет поздно, и чтобы она его не ждала, ложилась спать, та, естественно, заверила, что будет ждать. И ведь будет, сядет у окна и будет ждать, пока не появится фигура Сергея во дворе, а потом спустится, как ни в чём не бывало.

  Он зашёл в паб, с трудом пропустил пинту светлого пива, в горло ничего не лезло, не мог пить, есть, заводился не на шутку и снова начинал гонять мысли о Машеньке. Надо же, как запала в душу девчонка, дня не проходит, чтобы воспоминания не вывернули наизнанку. И никакими доводами, связями, Оленьками всех мастей не вытравить её оттуда.

  Может, и не стоит пытаться? Послать всё к лешему и увести Машу у Игоря этого, и заодно – у всего мира. Как минимум, попытаться. Переиграть, перетянуть козыри на свою сторону, ухватить и никуда не отпускать. Никуда и никогда. Не свалится корона с его венценосной башки, если он позвонит, а лучше придёт на праздник сестричек Алёшиных.

  С такими мыслями Серёга прошлялся добрую половину вечера, окончательно решив, что наматывать и дальше сопли на кулак не станет. Любовница она или нет, вдруг стало абсолютно похрен. Он не мог больше не видеть хорошенького, кукольного личика, он с ума сходил, не видя стриженый затылок и дорожку волос к шее, ему было жизненно необходимо видеть маленькие уши, мочки, поблёскивающие пуссетами, поправлять очки на переносице и целовать соблазнительные, манящие, как ничто, губы. И ощущать аромат шоколада, цветов, чего-то особенного, индивидуального, под него созданного, взрывающего рецепторы, уносящего мозг к далёким ебеням и просящего оставаться там намного дольше.