Страница 90 из 141
Вскоре батарея Борейко стала образцовой во всем ТАОНе. Командиры других батарей приезжали сами или присылали своих офицеров для ознакомления с деятельностью "конструкторского бюро Борейко". Тут в дело вмешался великий князь Сергей Михайлович, ведавший всей артиллерией русской армии. Он был пайщиком иностранных фирм и воспретил какие бы то ни было переделки в заграничных орудиях.
- Всякий хлам покупают за золото за границей, а потом мы должны своими боками отдуваться, - возмущался Борейко, продолжал проверку и переделку иностранных пушек.
- Атака сверху отбита, - посмеивался Вася Зуев.
Но вскоре последовала атака "снизу". Московская охранка не дремала. Зная о наличии большого числа политически неблагонадежных солдат во вновь вормируемых частях ТАОНа, она сделала внезапный налет на батарею Борейко. Капитан успел сообщить об этом Зуеву, и вся нелегальная литература была быстро спрятана в секретном сейфе. Обыскав всю батарею, жандармы ничего не нашли. Обозленные неудачей, они отправились с жалобой к Али Ага Шихлинскому.
Генерал предложил им намедленно убираться из района расположения вновь формируемых батарей.
- Все, что делается у нас, весьма секретно, и вам нечего сюда совать нос. Если еще раз появитесь, арестую как немецких шпионов, - предупредил опешивших жандармов генерал.
Через несколько дней на отдаленном посту у порохового погреба часовой - солдат батареи Борейко - подстрелил неизвестного солдата, проходившего в ночное время мимо пгреба. Началось следствие.
По материалам, которые батарея представила в штаб, было очевидно, что солдат был убит за нарушение непреложного правила военного времени - он подошел, несмотря на предупреждение часового, к охраняемому секретному объекту. Когда же в расследование этого вмешались жандармы и повели свои допросы с пристрастием, всем стало ясно, что у порохового погреба подстрелили жандармского агента.
Вскоре от солдат других батарей Лежнев узнал о сходке, которая происходила в соседнем хуторе в тот день, когда "убрали" шпиона. Жандармский агент пробирался в эту сходку и был опознан солдатами. Они позволили ему выслушать все "крамольные" речи, воззвания большевиков к солдатам, ответ, составленный тут же солдатами... Шпион слушал с открытым ртом, на своей груди он уже видел награду за верную службу престолу и царю-батюшке, ему грезилось повышение по службе, деньги... Он старался запомнить имена ораторов, запомнить их мятежные слова. И ему было невдомек, что вокруг него плотным кольцом собрались солдаты. Он почувствовал неладное только после окончания сходки, когда ему не удалось ускользнуть от молчаливых, враждебно посматривающих на него солдат. Ничего другого не оставалось, как возвращаться вместе со всеми. Он знал, что дорога проходила около порохового погреба. Знали о пороховом погребе и солдаты. И потому, когда шпик бросился бежать, что-то истошно крича и умоляюще взмахивая руками, они не остановили его. Раздался выстрел, и фигура с нелепо поднятыми руками рухнула на землю, солдаты поспешили на свою батарею.
Как ни усердствовали жандармы, установить, кто навел "пострадавшего" на часового, не удалось. Тем не менее жандармы потребовали ареста чуть ли не десятка солдат с батареи Борейко. И только активное вешательство генерала Шихлинского, потребовавшего прекращения дела, освободило артиллеристов от нависшей над ними серьезной опасности.
- Этих солдат я знаю, - заявил он в жандармском управлении, куда последовало разбирательство "дела об убийстве". - Знаю еще со времен Порт-Артура. Их командир Борейко, и они отличные, надежные солдаты. Если они будут арестованы, я не смогу гарантировать своевременную готовность батареи.
Шихлинский заявил решительный протест против вмешательства жандармов в дела, ему подведомственные:
- Поймите, у меня же новейшей системы пушки. А вы посылаете, простите меня, безмозглых дураков соглядатаями. Господа, увольте меня от жандармов. В противном случае, если застану их на своей территории, я просто вынужден буду высдать их из части.
Так была отбита атака "снизу".
Время шло, настал новый, 1916 год, стали поговаривать о предстоящем весной решительном наступлении против немцев на всем фронте. Надо было срочно заканчивать формирование тяжелой артилерии. С жандармскими наветами перестали считатся. Работа пошла ровнее.
...В один из приездов в Вязьму Варя познакомилась с Шихлинским. Она его встречала в Артуре, но тогда Али Ага мало обращал внимания на девочку-подростка. Жена Шихлинского Тамара-ханум, была азербайджанка и кончила институт Святой Нины в Тифлисе. Варя дружески сошлась с ней, расказала о своей горести - отсутствие сына.
- У магометан в таком случае муж имеет право взять другую жену, горько улыбнувшись, заметила ей ханум.
Варе показалось, что она услышала именно то, о чем давно думала имеет право взять другую жену, чтобы родить от нее сына. Ее муж так и сделал.
Сидеть без дела Варя не могла, она постепенно обходила все помещения батарей и возмущалась царящей в них грязью:
- А мы еще удивляемся, откуда у нас инфекционные болезни,откуда тиф, оспа...
Варя пожаловалась Борейко, но капитан только рукой махнул: не до этого мол, сейчас. Дел поважнее много. Чистоту будем наводить потом.
Не долго думая, Варя отправилась прямо к Шихлинскому и обо всем рассказала ему.
- Вай, вай! Еще беда на мою голову! То жандармы житья не давали, а теперь врачи, - шутливо ответил генерал и, вызвав к себе всех докторов, приказал им вместе с Варей обойти расположение частей и навести порядок.
С неделю Варя и трое врачей объезжали район расположения частей ТАОНа.
Ругая про себя Варю на чем свет стоит, врачи расплывались перед ней в льстивых улыбках. Варя заставила при себе осмотреть всех солдат. Обнаружив вшей, она пришла в ярость.
- Вы забываете, господа, - набросилась она на командиров, - что тиф самый надежный помощник наших врагов. Он косит людей почище снарядов. Бани необходимы в каждой батарее. Запомните это.
Обозленные медики и командиры шли жаловаться на Звонареву генералу, но Али Ага был неизманно на ее стороне.