Страница 54 из 141
"Да, конечно, твое горе еще полгоря, - думал Борейко, внимательно слушая своего друга. - И если бы я не знал тебя, не знал Варю и Надю, я легко бы все это назвал блажью, которая скоро проходит. Как говорится: "С глаз долой - из сердца вон". Но я знаю тебя не один год и всегда уважал за честность и чистоту, за душевную искренность. Что случилось, что ты изменил себе, обидел Варю?.. Это на тебя не похоже".
- Вчера, когда я уходил от нее, она плакала, целовала мои руки, просила прощения у меня, у Вари... Но разве она виновата? Один только я... Я напишу Варе, пусть решает она, - с отчаянием сказал Звонарев.
- Ты напишешь ей, когда сам переболеешь, передумаешь все, до конца, когда тебе самому станет все ясно. А не сейчас. Взвалить такую беду на Варины плечи - ты с ума сошел! Мой тебе совет, если ты пришел за ним: не повторяй ошибки дважды. Постарайся все понять с одного раза. Ты мужчина, ты сильнее Нади, пожалей и ее, не становись у нее на дороге. Потерпи, подожди. Она найдет свою судьбу. - Борейко подошел вплотную к сидящему Звонареву и, повернув его лицом к себе, посмотрел в глаза внимательным и долгим взглядом. - И прошу тебя - побереги Варю. Она у тебя одна на все жизнь. Ты знаешь, так не забывай этого. На всю жизнь. И другой Вари не будет...
28
В штабе Шварц передал артиллеристам приказ: выступать завтра с утра и двигаться через Радом, дальше из-за неисправности железнодорожных путей уже в походном порядке идти на Пинчев и Кельцы. Осада Ивангорода считалась оконченной.
Тяжелый дивизион в Пинчеве придали гвардейскому корпусу, который после ивангородских боев, посадив половину солдат с пулеметами на крестьянские подводы, продвигался со скоростью 40-50 верст в сутки и, намного обогнав соседние корпуса, неожиданно для австрийцев появился перед Краковом, собираясь с ходу ринуться на штурм северо-восточных и северных фортов Краковской крепости. Гвардия должна была ночным штурмом овладеть Грембаловской группой фортов, к рассвету захватить в Кракове переправы через Вислу. К этому времени обещали подойти соседние корпуса.
Тяжелому дивизиону предстояло разрушить бетонные укрепления Грембаловской группы, а затем из дальнобойных пушек открыть огонь по переправам на Висле и центру города, где сосредоточились все жнлнзнодорожные вокзалы.
Борейко был вызван в штаб гвардии к начальнику артиллерии корпуса герцогу Макленбург-Шверенскому, старому немцу, плохо говорившему по-русски. Фактически всеми делами в корпусе ведал его адъютант поручик Кочаровский, сын командира 1-й тяжелой артиллерийской бригады. От отца он слышал многое о Борейко и относился к нему почтительно.
В оперативном отделе штаба гвардии на совещании, где обсуждался вопрос об организации штурма Кракова, Борейко ьолча слушал высказывания многих военных специалистов, и только в конце совещания он обратил внимание на трудность стоящей задачи: взять крепость с налета невозможно, потребуется основательная артиллерийская подготовка. Если даже допустить, что город будет взят, то удержать его трудно: соседние корпуса отстали на 30-40 верст.
- Рассчитывать следует только на свои силы, а их не так уж много для взятия первоклассной крепости, какой является Краков. Вывод - со штурмом спешить нельзя, надо хорошо подготовиться к нему, подтянуть осадную артиллерию и соседние корпуса, - закончил Борейко свое выступление.
На совещание подоспел командир 3-го Кавказского корпуса Ирманов. Он энергично поддержал идею немедленного штурма крепости.
- Мой корпус подойдет завтра к вечеру и сразу бросится в атаку, заверил он.
- Об этом правильнее будет спросить ваших солдат, ваше высокопревосходительство, в силах ли они будут это сделать, - с иронией заметил Борейко. - Захватить Краков на один день нет никакого смысла. Зря уложим массу людей, а успех не окупит наших потерь. Мой дивизион готов хоть сейчас открыть огонь по Грембаловской группе фортов. Но что я смогу сделать своими шестидюймовыми гаубицами против железобетонных перекрытий, рассчитанных на калибр вдвое больший? Ничего, кроме шума и небольших вмятин на фортовых казематах!
- Значит, вы против штурма? - уточнил младший Кочаровский.
- Я против бессмысленной гибели хотя бы одного солдата. А тут совершенно зря погибнет не одна тысяча солдат нашей великолепной русской гвардии. Ведь в ней собран весь цвет молодежи нашей страны. Против этого я и возражаю самым решительным образом, - объяснил Борейко.
Не дождавшись конца совещания, Борейко отправился в дивизион и стал готовиться к "очередной глупости начальства", как выразился он.
На следующий день был получен приказ подготовиться к ночному штурму Кракова.
Вся тяжесть боя ложилась на плечи пехоты. Артиллерия, лишенная возможности заранее пристреляться к целям, не могла поддержать пехоту в бою.
- Пантофельная почта категорически сообщает, что никакого штурма не будет, Борис Дмитриевич, - с апломбом заявил Заяц. - Посудите сами. Турок завоевал с нами. Значит, супротив его надо посылать солдат. Под Лодзью наши дела "бардзо кепско". Немец давит на нас. Значит, и туда надо посылать солдат. Что же останется для Кракова? Шиш с маслом! А голыми руками крепость не возьмешь. Вспомните Артур...
- Да ты, Илья Львович, совсем стратегом стал! - удивился Звонарев.
- Война хоть кому, кроме генералов, ума прибавит, - ответил Заяц.
- Значит, в Краков не попадем? - справился Зуев.
- Да, танцевать краковяк тебе не придется. Готовь разведку на Грембаловское направление. Будем штурмовать или нет, а на передний край обороны нас завтра вытащат. Район на карте мне уже показали, - напомнил Борейко и они углубились в изучение карты района предстоящего расположения дивизиона.
Когда дивизион уже расположился на бивуак, неожиданно появились приехавшие из штаба корпуса военные агенты: французский - генерал маркиз де ля Гиш, английский - полковник Нокс и японский - майор тяжелой артиллерии Такояма. Японец прекрасно говорил по-русски, а француз и англичанин беседовали с Борейко через переводчика. Все иностранцы очень интересовались, как собирается действовать тяжелый дивизион при штурме крепости.