Страница 127 из 141
- Во всем этом прежде всего виновато царское правительство. Оно получило кабальные займы для подавления революции после японской войны в пятом году. Теперь мы за них расплачиваемся солдатской кровью, - сумрачно проговорил Борейко, глядя в упор на генерала.
- Да вы, Борис Дмитриевич, никак, из вольнодумцев! - хитровато прищурился Шихлинский.
- После Порт-Артура мы все стали вольнодумцами, Али Ага. И вы в том числе. Только я говорю, то что думаю, а вы пока что помалкиваете, ответил подполковник.
- Пока что нам обоим лучше попридержать языки, - заметил генерал, не то давая дружеский совет, не то делая замечание своему подчиненному.
Никакой генеральской амбиции у Али Аги не было. Борейко вспомнил, что Шихлинский не кончал артиллерийской академии, но природный ум и практическая сметка делали его большим авторитетом в артиллерийских вопросах.
О храбрости Шихлинского ходили легенды. Поэтому Борейко не удивило желание Шихлинского подняться на самолете для разведки артиллерийских целей.
На слелующий день, едва засерел восток, Шихлинский с Борейко в сопровождении Зуева приехали на полевой аэродром гварлейского авиационного отряда. Лететь решили на "ньюпоре", который считался истребителем и имел скорость до трехсот километров в час. Предельная высота полета - около четырех километров. Вооружение состояло из пулемета, стреляющего через пропеллер, и нескольких небольших бомб. Али Ага с трудом уместился в небольшой кабине за пилотом. Для наблюдения за землей нужно было выглядывать за борт самолета.
Было еще раннее серое утро. Белесые полосы тумана скрадывали очертания рельефа местности. Самолет медленно набирал высоту, делая пологие виражи. Скоро он превратился в маленькую черную точку, едва различимую в бинокль.
Набрав нужную высоту, летчик повернул в сторону вражеских позиций.
Едва летчик оказался над немецкими укреплениями, как его встретили огнем многочисленные зенитные батареи. Вокруг самолета то и дело появлялись белые клубки разрывов германских снарядов.
- В такой обстановке, когда вокруг ежеминутно рвуться снаряды, очень трудно вести наблюдение за наземными целями, - проговорил Борейко, пристально наблюдавший в бинокль за самолетом.
Летчики, тоже наблюдавшие за самолетом, не проявляли особого волнения:
- Вероятность попадания из зенитной пушки по самолету незначительна. Гораздно страшнее, когда в воздухе появяться немецкие истребители "юнкерсы". Они быстроходней и маневренней наших и, конечно, легко могут нагнать и побить наш самолет.
Но вот на горзонте появилась едва заметная точка. Летчики тотчас заволновались.
- Два "юнкерса" идут наперерез нашему "ньюпору". Надо немедленно возврращаться.
Борейко в бинокль наблюдал за продолжающимся полетом Али Ага. Самолет резко повернул в сторону своих войск, круто пошел на снижении, но немец его быстро нагонял. С замиранием сердца следили с земли за происходящим в воздухе. Неожиданно где-то рядом раздались частые и резкие пушечные выстрелы. Вокруг "юнкерсов" появились плотные дымки разрывов зенитных снарядов. "Юнкерс" перестал снижаться и сбросил сразу несколько осколочных бомб. Они упали невдалеке от самолета, идущего на посадку.
Прийдя в себя после полета, Шихлинский принялся нанситьна карту все замеченное с воздуха.
- Наблюдать с самолета очень трудно. Я многого не рассмотрел. В общем, у немцев три рубежа обороны. Один по самой реке с шестью рядами проволоки, с версту за ними - второй рубеж с четырьмя рядами проволоки. Видимо, этот рубеж послабее. И за ними верстах в трех еще один рубеж, очень сильный, в десять рядов проволочных заграждений, с сильно развитыми узлами обороны. Пробраться через эту укрепленую полосу нелегко. Тяжелые батареи своим огнем смогут разрушить только первый рубеж, от силы второй, а до третьего им не добросить своих снарядов. Расход боеприпасов, конечно будет очень велик. Данные воздушноы разведки нодо уточнить и дополнить разведкой наземной. Должен сказать, что к немцам в этом районе все время подходят войска. Тыловые станции забиты эшалонами. Очевидно, враг ожидает нашего удара в этом районе, - закончил Али Ага.
- сегодня или, самое позднее завтра мне надо будет лететь на дополнительную разведку, - произнес Борейко, подводя итог сообщениям Шихлинского.
Генерал указал на карте несколько мест, где, по его мнению, находяться тяжелые немецкие батареи.
- Видите небольшой лесок? К нему специально проведена дорога Там-то, по всей видимости, и расположены тяжелые батареи Этот лес надо обстрелять химическими снарядами. В лесу газ здерживаеться, и при наличии восточного ветра можно будет попотчевать немцев их же оружием. Только надо предупредить пехоту, чтобы она не сунулась в лес и не потравилась там, наставлял генерал своих подчиненных.
Еще с утра Вася отправился в пехотные окопы для детального ознакомления с вражескими огневыми точками и узлами сопротивления. в окопох он связался с пехотным начальством и постарался вместе с ним выяснить, что же следует разрушать в первую голову. На переднем крае шла смена частей, второочередные дивизии сменялись гвардейскими полками, которым предстояло штурмовать немецкий рубеж обороны.
Борейко хмуро следил за происходящим. Он сознавал, что предстоит страшная бойня при неподготовленном штурме прекрасно оборудованной немецкой обороны. Тысячи людей зря обрекались на гибель и увечья ради прихоти безмозглых генералов. Подполковник считал, что его нравственная обязанность - приостановить предстоящее избиение тысяч людей.
"Полечу на разведку сам, выясню то, что не увидел Шихлинский. Точно подсчитаю необходимый расход снарядов. Выясню, выдержат ли пушки такую канонаду, и доложу самому высшему начальству, если понадобиться, пошлю рапорт прямо в Ставку верховного. Если царь ничего не понимает в военном деле, то у него ведь есть начальник штаба генерал Алексеев, говорят, толковый человек, сведущий в военных вопросах. Он поймет, какую бойню готовят гвардии на Стохроде", - решил Борейко.
Предварительно Борейко вместе с пилотом обстоятельно изучили карту, где предстояло лететь, пометки Шихлинского. Наконец был дан старт самолету.