Семья Звонарёвых

Вскоре к ним подошел Хоменко.

Бояровскому повезло: тяжелый снаряд упал как раз в проволочном заграждении и одним ударом устроил такой широкий проход, хоть на тройке проезжай, - сообщил он. - Сейчас он заканчивает уже второй, тогда приметься за один из ваших.

- Мы сами, папаша, справимся с ним! - вспыхнул Кремнев. - Я разделю орудия батареи на две части - три пушки будут заканчивать первый проход. Этим ты и займешься, Боб, а остальными я приймусь за второй.

- Слушаюсь! - вытянулся прапорщик.

Батарея усилила огонь.

Около полудня к Кремневу подошел Бояровский.

- Не помочь ли тебе, Александр Васильевич? - предложил он. - Свои проходы я уже закончил.

Кремнев из самолюбия отклонил предложения. Кроме того, ему хотелось и самому приобрести опыт стрельбы попроволчным заграждениям.

- Сходи-ка ты лучше, Владимир Зенонович, к Борейко, доложи ему обо всем и сообщи мне по телефону, если будут какие-либо новые приказания.

Бояровский ушел, а Кремнев с новым ожесточением начал долбить проволоку. Снаряды рвались между кольями, но при этом проволока оставалась целой. С батареи сообщили, что от сильной стрельбы орудия очень накалились и на них начала гореть краска. Пришлось на время прекратить огонь. Это еще больше расстроило Кремнева. Запищал телефон.

- Вас просит капитан Борейко, - доложил телефонист.

Кремнев взял трубку.

- Сейчас вам поможет мортирная батарея. Я приказал ей дать несколько выстрелов по вашей проволоке.

Почти в тоже мгновение перед Кремневым во вражеской проволоке взвилось несколько черных фонтанов, в воздух взлетели колья, и когда дым рассеялся, капитан увидел, что проволока была разрушена и уничтожена.

Кремнев мог приняться за второй проход. Здесь дело у него пошло лучше, и к четырем часам оба прохода были проделаны. Усталый и оглохший от грохота, капитан вернулся на батарею, оставив в пехотных окопах Павленко.

Чтобы скорее остыли орудия, Кремнев приказал открыть замки пушек, от которых так и веяло жаром и запахом горелой краски. Сологубенко, утомленный ипосеревший от пыли и гари, охрипшим от команды голосом доложил капитану, что батарея выпустила за день 1250 снарядов и что в двух орудиях поломались пружины накатника.

Распорядившись заменить их запасными, Кремнев пощел к Борейко.

Капитана он нашел на вышке, устроенной на верхушке дерева. Тут же находились командиры тяжелой и мортирной батарей. Борейко не спеша отдавал распоряжения, глядя в окуляры стереотрубы.

- Обе легкие батареи участка уже выполнили свои задачи. Мортирной осталось разрушить еще один узел сопротивления. Как только будет наполнена газом новая оболочка аэростата, я попрошу командиров всех батарей подняться в воздух и детально ознакомиться с тылами противника.

- Но мы не умеем прыгать с парашютом, - возразил командир тяжелой батареи.

- Я сегодня впервые в жизни проделал такой воздушный эксперимент, и, как видите, вполне удачно, невзирая на свой рост и вес.

Командиры нехотя повиновались.

Несмотря на острую боль, Борейко продолжал оставаться на вышке, наблюдая за действиями артилерии на своем участке.

- Все намеченные укрепленные точки основательно разрушены. Зато немецкие батареи, повсей вероятности, уцелели, - резюмировал он, внимательно осмотрев в бинокль линию немецких окопов.

- Разведчикам следовало бы провести усиленные поиски. Возможно, что немцы примут их за атакующие части, откроют артиллерийский огонь и обнаружат свое расположение, - предложил Звонарев.

- Неплохая идея. Сейчас же договорюсь об этом с Хоменко и заставлю в это время подняться на колбасе наших мортирщиков и тяжелых, пусть полюбуються на германские батареи.

Условившись по телефону с пехотой о высылке разведчиков, Борейко предложил командирам тяжелой и мортирной батарей следить с аэростата за немецкой артиллерией и открыть огонь по всем намеченным батареям противника.

Но немцы разгадали план капитана и открыли по разведчикам лишь слабый огонь, и то легких батарей. Артиллерия противника впервый день артиллерийской подготовки осталась невредимой. С темнотой в палатке Борейко собралиь все командиры батарей, приданных Кузнецкому полку. Тут же находилсь и Хоменко. Необходимо было срочно обсудить боевую обстановку. Командиры поочередно доложили о выполнении всех поставленных задач.

- С рассветом мой полк должен двинуться вперед. Я прошу вас поддержать меня огнем всех своих орудий, - обратился к артиллеристам полковник.

- Само собой разумееться, что полк только тогда двинеться вперед, когда вся артиллерия противника будет полностью уничтожена. Кроме того, вас будут сопровождать при наступлении батареи Кремнева и Бояровского, сказал Борейко. - На них я возлогаю обязанность: подавлять огнем, прямой наводкой, все огневые точки, которые обнаружат себя.

- Будет в точности исполнено, - отозвались в один голос оба командира.

- Теперь хочу я с вами, господа командиры, побалакать по секретному делу: появились у нас шпигуны и мерзотники, що смущают солдат подпольными листами. Ось побачте! - И Хоменко протянул листовку Донского комитета РСДРП, которую читал Солопов. - Ци шкидники перед боем смущают солдатскую душу всякими мерзостями. Есть у меня сведения, что ци листы с ваших гарматов, Борейко. Там много мастеровщины с Питера, она и привезла с собой прокламации. Треба вчиныть у усих ротах, батареях и командах обыск и цю мерзостину изъять, а виновных в распостранении предать суду, - решительно предложил Хоменко. - Сегодня в вечер и за ночь обыскать все места и Уничтожить всю нелегальщину.

- Бесполезно, господин полковник! Надо обыскивать не роты и батареи, а всю округу, все деревья в лесу, все ямы в поле, все хаты и сараи в деревне. И все же мы едва ли что-либо найдем, - возразил Борейко. - Пока мы сюда добрались, я раз пять перетряхивал все имущество батареи и солдат - и ничего не нашел. Да и без листков солдаты все время ведут разговоры на ту же тему, что изложена в листках. Политическая обстановка в стране не может не отражаться на настроении солдат.

- Надо вести разъяснительную работу среди солдат, - вставил Кремнев.