Страница 102 из 141
- Для того, чтобы собрать и отрегулировать такую пушку, необходимо располагать весьма солидными познаниями в области техники, - заметил Микулин.
- Поручик Звонарев по образованию инженер-механик, а подпоручик Зуев - студент четвертого курса технологического института, - доложил Борейко.
- А капитан Борейко прошел курс офицерской артиллерийской школы, добавил Звонарев.
Борейко и Звонарев подробно ознакомили генерала и остальных офицеров с устройством своих гаубиц и их баллистическими свойствами.
- Все расположенные перед нами немецкие железобетонные опорные пункты легко и быстро будут разрушены моими пушечками, - любовно похлопал капитан гаубицу.
Это сообщение привело Хоменко в полный восторг.
- О, це дило дуже гано буде! Побьемо мы нимцив начисто, не правда ли, сынку? - обернулся он к Кремневу.
- Правда, правда, батько.
Заглянув затем на кухню, Микулин остался очень доволен царившей здесь чистотой и вкусно приготовленной пищей. Тепло поблагодарив Борейко, он уехал.
- Теперь я должен договориться с вами, господа, об условных сигналах для обозначения времени начала артиллерийского огня. Три часа будут обозначаться трепожником, четыре - столом, пять - пятистенком, шесть шестигранником, семь - семисвечником. Получив такую телефонограмму, вы должны подготовить батареи к указанному сроку, - предупредил офицеров Хоменко.
- Мне приказано открывать огонь позднее всех, - заметил Кремнев. Чуть ли не в двенадцать часов дня.
- Тогда вам сообщат... не подберу нужного слова с цифрой "двенадцать", - задумался Хоменко.
- Двенадцатиперстная кишка, - подсказала подошедшая Варя.
Все засмеялись.
- Вы уж тут как тут! - с комическим ужасом проговорил Борейко.
- Да, дорогой! К вам влечет меня неведомая сила, - шутливо сказала она.
Офицеры с веселыми улыбками следили за этой дружеской перебранкой. Все направились к домику лесника.
У меня есть предложение о моральной подготовке войск к предстоящим боям, - проговорил Борейко. - Еще Наполеон говорил, что моральный фактор к техническому относится, как три к одному. Едва ли это соотношение сильно изменилось и в настоящее время.
- Я поручил офицерам разъяснить всем солдатам важность предстоящего наступления и сказать, что в случае успеха может быть закончена в этом году, - сообщил Борейко.
- Говорить с солдатами, конечно, нужно, но это, по-моему, не все. Надо, чтобы солдат повеселилься перед боем. Веселье придает русскому человеку храбрость. Скучный солдат всегда труслив. Вы, Михаил Игнатьевич, прикажите сегодня вечером поиграть полковому оркестру что-либо веселенькое, плясовое, а я у себя устрою песни, игры и пляски, - продолжал развивать свою мысль Борейко.
- В своей батарее я это обязательно проведу, - горячо присоединился Кремнев.
- Устроим, значит, общими силами полка и артиллеристов вокально-музыкально-танцевальный вечер, - согласился Хоменко.
- Я вас, Михаил Игнатьевич, приглашаю станцевать со мной гопака, обернулась Варя к Хоменко.
- Дуже старый я для цьего дила, моя кохана! Вы б узяли себе в пару моего сынка, - указал полковник на Кремнева.
- Его ждет не дождется Таня Ветрова, да и стара я для него. Тряхнем, что ли, с вами стариной, Боря? - обратилась Звонарева к Борейко, приветливо взглянув на него.
- Разве вы давно знакомы? - удивился Хоменко.
- С времен обороны Порт-Артура. Я его еще девчонкой перевязывала, этого лихого вояку. Да и не раз мы вместе отплясывали гопака на Залитерной батарее и Электрическом Утесе в минуты затишья.
- Сколько же вам лет, доню моя?
- Много, Михаил Игнатьевич, скоро тридцать стукнет, - вздохнула Звонарева.
- Больше двадцати пяти не дал бы я вам.
У домика лесника офицеры распрощались.
Из палатки, расположенной рядом со сторожкой, вышел Сологубенко. Прищурив глаза, он смотрел на залитый солнцем лес, на белоствольные, с трепещущими нежными листьями березы.
- Варвара Васильевна, разрешите по старой дружбе нарисовать вас здесь, прямо в лесу. Вы - живое аоплощение женской красоты. В моем воображении вы сливаетесь с извечной красотой природы, - сказал художник, широким жестом руки показывая вокруг.
- Терпеть не могу позировать. Уж очень это скучно. Рисуйте лучше моего муженька, он может сидеть на одном месте хоть целый день.
- Садитесь, Сергей Владимирович, сделаю набросок с вас, - предложил Сологубенко и вынес с палатки складное кресло.
Звонарев молча повиновался, поудобнее уселся в кресло.
- Сиди смирно и сделай веселое лицо, а то ты совсем сонный. Ну, улыбнись, Сереженька! - как ребенка, уговаривала мужа Звонарева.
Сеанс продолжался около получаса, и все это время Варя теребила мужа, который меланхолически отбивался от своей неугомонной супруге. Борейко вместе с Кремневым наблюдали за ними из палатки.
- Оригинальная пара, - вполголоса заметил Кремнев. - Он - воплощение невозмутимости и спокойствия, а она - живая, как ртуть.
- Противоположности, говорят, сходяться! Они понравились друг другу с первого взгляда, и вот уже двенадцать лет не могут жить один без другого, - отозвался капитан.
Борейко не стал дожидаться Звонарева и поднялся.
- Пойдем-ка, Вася, до дому, - обратился он к Зуеву, который в стороне оживленно беседовал с сестрой милосердия Ириной.
Подпоручик вытянулся и, распростившись с сестрой, последовал за Борейко.
- Прикажите принести мне пробную порцию, - распорядился капитан, когда они подошли к тяжелой батарее и направились в свою палатку.
Там Борейко достал из походного чемодана фляжку, отвинтил крышку, наполнил ее до краев, наполнил ее до краев и с видимым удовольствием выпил, закусив корочкой хлеба.
- Дозвольте зайти, ваше благородие, - спросили снаружи.
- Заходи, заходи, - узнал голос Блохина Борейко.
Солдат вошел и тотчас потянул воздух носом.
- Что, царской слезой попахивает? - спросил капитан.
- Больно приятный запах у царских слез? Почаще бы плакал царь-батюшка, все народу жилось бы веселей.
- Ты ведь знаешь, что с начала войны царь запретил водку и даже сам ее пить перестал.
- Мы-то с вами, вашскобродие, чай, не цари, нам и выпить можно, бойко ответил солдат. Тоски да печали меньше было бы...