Семья Звонарёвых

- Давно, еще в японскую кампанию, при осаде Порт-Артура, - сообщила Варя.

- Нога, что ль побаливает? - подошла она к капитану.

- Всю ночь дергало, должно быть, к перемене погоды, - отозвался Борейко, пожимая руку Варе. - Ваш драгоценный Сережа осматривает автомашины, там и Вася.

Варя с Павленко пошли дальше.

Прибывшие ночью автомобили были тщательно укрыты под деревьями на опушке леса; даже привязной аэростат и газгольдеры вместе с походным парусиновым эллингом скрывались среди высоких вековых дубов.

- Большие, однако, они мастера маскироваться. Кто бы мог подумать, что здесь расположиться целая двенадцатидюймовая батарея! - восхитился прапорщик.

- Борейко толковый и опытный командир, но с начальством плохо ладит, и ему не дают хода, - сказала Варя. - По существу, он давно должен был бы командовать дивизионом, если не бригадой, а его держат командиром батареи. Ну, вот и мой грозный муж и повелитель. Здравствуй, Сереженька, - ласково приветствовала она своего супруга.

Звонарев, окруженный солдатами, с испачкаными в масле руками, обходил одну за другой машины, заглядывал в моторы, пробовал покрышки. Заметив жену, он расплылся в улыбке.

- Приложи к моим губам твою лапку, Варенька, а то я грязен, как черт, - ласково сказал он жене и нежно поцеловал ее руку.

Поговорив с мужем, Варя пошла с Павленко вдоль опушки леса. Через несколько шагов она наткнулась на мотоциклистов, которые усердно чистили и перебирали свои машины. К ней подошел Блохин и глубоким, чуть глуховатым баском поздоровался.

- Здравствуйте, Филипп Иванович! - крепко тряхнула его руку Варя. Покажите-ка мне ваши новые машины.

- Вот американские, развивают скорось до шестидесяти верст в час, показал Блохин.

Варя присела на землю и стала внимательно разгляывать машину, слушая пояснения солдата.

- Что хорошенького привезли нам из Питера, Варвара Васильевна? тихонько спросил Блохин у докторши.

- Привет вам от Ивана Герасимовича. Продолжайте и дальше вести вашу работу, но только осторожно, а то много товарищей за последне время попалось и топравлено кто на фронт в штрафные роты, а кто в ссылку в Сибирь! Есть литература из Питера и из Москвы. Зайдите вечером, передам. Как у вас здесь дела?

- В батарее совсем хорошо. уже с десяток человек постоянно читают и беседуют со мной на всякие политические темы - все больше о земле, есть кое-кто и в легких батареях. А вот в пехоте плохо: народ малограмотный, в бога веруют, царя чтут. Разговаривать можно с большой лишь осторожностью, - в свою очередь сообщил Звонаревой Блохин. - Связь-то с Иваном Герасимовичем как держать?

- Пока через меня, Филипп Иванович. Муженек и Борейко вам не мешают в работе? - справилась Звонарева.

- Капитан только просят быть осмотрительней. Дюже строго теперь с нашим братом поступают. Подпоручик Зуев еще молодые и без надобности свою революционность показать хотят. Вы его, Варвара Васильевна, малость к рукам приберите, чтобы он не рисковал зазря, - вполголоса предупреждал Блохин.

- Приберу его к рукам. Молод, горяч и пока неопытен, - проговорила Звонарева. - Филипп Иванович, мне можно прокатиться? - указала на мотоцикл Звонарева.

- Почему нельзя! Разве капитан заругают, так нам не впервой. Покричит и успокоиться. Сейчас выведу мотоцикл на ровное место.

Звонарева деловито повязала косынку на голове, достала из кармана автомобильные очки и, заведя мотор, легко прыгнула в седло. Проделав несколько поворотов около опушки, она весело крикнула:

- Опля! - и стремительно понеслась по лесной дороге. Ветром у нее сорвало с головы косынку, растрепавшиеся волосю развевались кудрявой гривкой, но оона продолжала лететь на предельной скорости, низко склонив голову к рулю. Через минуту мотоцикл казался уже маленькой точкой на горизонте.

- Блохин, кто это умчался на машине? - неожиданно подошел Звонарев.

- Варвара Васильевна. Хотели попробовать новый мотоцикл.

- Напрасно дал. Не справится с незнакомой машиной, поломает ее и разобьется сама.

- Никак нет, они ловкие, хорошо умеют ездить.

Треск мотоцикла раздался с противоположной стороны, и через минуту Звонарева на всем ходу остановила машину около мужа.

- Чудесно прокатилась, прекрасная машина! - восхищенно проговорила она, слезая с мотоцикла. - Надо будет приобрести себе такой мотоцикл.

От быстрой езды ее лицо раскраснелось, возбужденные глаза ярко блестели. От нее так и веяло молодостью, здоровьем и энергией.

- Ты расшибешься когда-нибудь, если будешь носиться, как угорелая.

- Что же мне, миленький делать, коль я совсем схожу с ума от света, тепла, воздуха, простора? Знаешь, я начинаю подумывать, не поступить ли мне в летную школу. Летать, надо думать, еще приятнее!

- Час от часу не легче! - послышался сзади голос Борейко. - Мало вам мотоцикла, так вы и впрямь хотите лететь на шабаш на Лысую гору. Сидели бы вы, Варенька, себе в Питере, не знали бы заботы. Что вам делать на передовой?

- Чинить после драки таких забияк, как вы, - не осталась в долгу Звонарева. - Подберите, пожалуйста, мою косынку, - обернулась она к Павленко. - Я у вас осмотрю солдат. Вы ведь не возражаете? - обратилась она снова к капитану.

- Смотрите, коль вам это доставляет удовольствие.

Когда солдаты были выстроены, Звонарева начала осмотр и сразу же наткнулась на вшивых и чесоточных.

- Полюбуйтесь на ваших грязнуль, Борис Дмитриевич! Немедленно устройте им баню, прикажите сменить белье. Через день я снова побываю у вас, - объявила она, окончив осмотр.

Капитан был явно смущен и заверил ее, что немедленно все будет исправлено. Подхватив затем под руку мужа, Звонарева велела ему вести себя на кухню. И здесь она сделала несколько замечаний относительно грязи и мусора.

- вели, Сережа, немедленно убрать все это. - И, кивнув на прощание Борейко, пошла обратно.

Вскоре она встретила Павленко, который почтительно подал ей косынку.

- Вы, кажется, приударяете за Ирой? - неожиданно спросила она прапорщика.

- Не совсем... Мы, конечно, друзья... - запинался от смущения Павленко.

- ...Но я никаких серьезных намерений не имею, да? - закончила Звонарева. - Так и запишем и сообщим Ире. Головы девушкам кружить вы все мастера!