Страница 124 из 223
Наконец появились в Машиной квартире и кредиторы с несколькими посторонними покупателями и двумя-тремя толкучными торговками, что торгуют подержанным платьем и разным тряпьем. Таков обычный характер публики, присутствующей на всевозможных аукционах. Помощник с аукционистом взглянули на часы и послали за хозяйкой. Маша вышла к ним, бледная и смущенная: она не ждала такого большого сборища.
Гурьба маклаков встрепенулась - по комнате пошел легкий, полушепотливый говорок. Аукционист даже с некоторой подобающей торжественностью стал на свое место за столом, постучал для начала молотком своим и, заглянув в реестр, внятно-монотонным голосом начал выкрикивать.
- Шубка на лисьем меху, воротник соболий - три рубля; кто больше?
Корпорация маклаков тотчас же выслала из своей среды пять "выборных хозяев", назначение которых в этом случае - торговаться, то есть справлять службу за "обчество", пребывающее на сей конец в полном безмолвии.
Подручный аукциониста вытащил и понес напоказ публике продающуюся вещь.
- Три рубля - кто больше? - повторил аукционист, флегматически постукивая слегка молотком и обводя взорами публику.
- С кипейкой! - пискнул чей-то голос в углу, за многочисленными спинами покупателей.
- Мартын на алтын, а Федосья с денежкой, - пробасил, в виде остроты, один из выборных, и острота эта очень утешила братию.
- Три с копейкой - кто больше?
- Десять рублев!
- С пятачком!
- Гривна!
- Полтинка!
- С семиткой!
- Тринадцать рублей семь гривен - кто больше? - монотонит между тем аукционист.
Из публики, не принадлежащей к маклаковскому "обчеству", продирается вперед солидных лет господин с явным намерением набивать цену, чтоб оставить вещь за собою.
- Куды те, лешего, прет? стой на месте! - дерзко ворчат на него ближайшие племянники, нарочно заслоняя дорогу. - Чего толкаишься? барского форсу показывать, что ли, захотел?
Солидный господин оскорбился и подымает перебранку с ближайшим из оттиравших его маклаков. А тем только того и надо. Пускается в ход первая из обычных маклаковских уловок: господина обступают несколько человек и своим смехом да новыми дерзостями неослабно поддерживают начатую перебранку, стараясь во что бы то ни стало отвлечь внимание солидного господина от молотка аукциониста. А молоток этот меж тем все постукивает себе полегоньку, и не успел еще солидный господин сделать маклакам достодолжное внушение насчет своего ранга и сана, как молоток громко пристукнул последний раз - и вещь осталась за одним из выборных обчества в двадцати рублях, тогда как стоила триста. Маклаки утешаются. Господин - с носом; видит, что поддался на уловку, и дает себе слово впредь на таковую уже не поддаваться, а стойко выдерживать характер, не отвлекая внимания от аукциониста. Маклак - народ зоркий: взглянет на физиономию и нюхом чует уже, как лягавая собака, в чем кроется дело.
- Бурнус-манто бархатный, стеганый на гагачьем пуху - два рубля. Кто больше? - снова постукивает аукционист.
- Рубль!
- Пятачок!
- Три копейки!
- Пять рублев!
- Шесть!
- Продал! - замечает, обращаясь к соседу, маклак, предлагавший пять рублей, что на языке маклаков значит - отступился и больше торговаться не намерен.
- Четырнадцать рублей восемь копеек, - кто больше?
- Десять рублей! - возглашает солидный господин, стоя в кучке маклаков, все-таки не допускающих его продраться вперед к аукционисту.
- С рублем, - спокойно замечает в ответ ему один из выборных.
- Еще десять! - настаивает солидный.
- Еще с рублем, - отпарировал другой выборный.
- Ишь ты - голь, шмоль и компания, а как форсится! - дерзко смеются в глаза солидному господину окружающие маклаки, с целью подстрекнуть его на продолжение торга.
Аукционист придерживается и не выкрикивает вновь надбавившуюся сумму.
Один из выборных исподтишка одобрительно мигает ему глазком: хорошо, дескать, дружище, порадей на мир - не оставим.
- Десять рублей! - горячась, набивает меж тем антагонист маклаков, явно задетый за живое.
- Забастуйте-ко лучше, ваше благородие, неравно карман у вас с дырам: проторгуетесь.
- Кто больше? - вопрошает аукционист.
- Пятак!
- Пятнадцать рублей! - настойчиво кричит солидный, начиная "зарываться".
- Рублик!
- Еще пятнадцать!
- Продали! - с предательской усмешкой слышится на стороне маклаков.
В конце концов, после пятиминутного торга, незаметно оказывается весьма почтенная цифра.
- Сто сорок три рубля, пять копеек. Кто больше? - кричит аукционист.
Молчание.
- Раз! - удар молотка. - Кто же больше?
- Опять молчание.
- Два!.. Никто, что ли, не хочет? Сто сорок три рубля, пять копеек больше кто?
Опять-таки полнейшее молчание. У солидного господина начинает сильно вытягиваться физиономия: видит, что зарвался, и снова попался на удочку.
- Три! - возглашает аукционист, пристукнув молотком. - Вещь за вами, позвольте получить деньги.
В гурьбе маклаков раздается громкий хохот.
- Честь имеем с дешевой покупкой поздравить! - апраксински-вежливо обращаются некоторые из них к своему антагонисту. - Позвольте вам, господин, билетик с адресом наших складов вручить: у нас такое манто при безобидной уступочке за девяносто пять можете получить всенепременно-с!
- Штука-то, братец, важнецкая!.. Лихо на перебой поддели! Вперед не суйся! - слышится говор в гурьбе - и действительно, проученный таким образом солидный господин - можно сказать с достоверностью - уж больше не сунется на аукционную продажу и не заставит повторить над собою вторую из обычных маклаковских проделок, известную под именем перебоя.
Маша с полнейшим равнодушием глядела на этот сбыт ее имущества. С выздоровлением прежняя тоска не возвращалась к ней более; напротив, ею овладела какая-то бессознательно-рассеянная и глубокая апатия, совершенная нечувствительность ко всему, что бы с ней ни случилось. Этот апатический покой был похож на неодолимый сон человека, которого привели с пытки, но который знает меж тем, что завтра его снова поведут на нее, и убежден, что в конце концов нет спасения и ждет его одна только смерть неизбежная. Она сидела и словно не замечала того, что вокруг нее происходит, - ни этого шума, ни этой тараторливой перебранки, которая поднялась между торговками и маклаками, когда дело дошло до шалей, кружев, мантилий и шляпок.