Страница 100 из 223
Часа полтора между ними длилось глубокое непрерывное молчание, и чем дальше тянулось время, тем чаще и тревожнее взглядывала молодая женщина на своего сомолчальника; наконец не выдержала: тихо поднявшись с кушетки и надев мимоходом давно упавшую с ноги туфлю, она подошла к спинке кресла, на котором сидел кавалерист, и облокотилась на нее, наклонив к нему свою головку так, что тихо качавшиеся кудри ее с легким щекотаньем коснулись его красивого лба. Этим шаловливо-кокетливым движением она думала пробудить внимание молодого человека, но он только отмахнул их рукою, как отгоняют надоедливую муху, и по-прежнему продолжал тихо барабанить.
Женщина затаила дыхание и чрез его голову заглянула в каминное зеркало, стараясь поймать выражение его лица и встретиться там с глазами молодого человека. Но глаза все так же тупо были устремлены в камин, и на красивой, хотя и несколько поношенной физиономии все так же не появлялось ни малейшего присутствия мысли... женщина пожала плечами и с немой тоской огляделась вокруг. Но в ту же минуту, поборов в себе это проявление тоскливого чувства, попыталась весело улыбнуться и, неожиданно запустив свои тонкие пальцы в волосы молодого человека, загнула назад его голову и звонко поцеловала его в лоб.
- Машка... Что это за телячьи нежности... - апатично пробурчал он себе под нос, скосив глаза и в новом положении своей головы все в тот же огонь камина, как будто там открывалось для него нечто особенно интересное.
Женщина тотчас же опустила руки и минуту стояла в самом нерешительном раздумье.
- Что ты сегодня опять такой хмурый? - наконец произнесла она несмелым голосом, в котором дрожали слезы и душевное волнение.
- Скучно... - сказал кавалерист, зевая и даже не взглянув на нее.
- Скучно... хм... прежде не было скучно... а теперь... Бог с тобой, Володя! - сорвалась у нее тихая, подавленная укоризна.
Кавалерист досадливо цмокнул языком.
- Послушай, Мери, ты, право, надоела мне со своими вздохами! нетерпеливо проговорил он. - Все одно и то же - это черт знает что, наконец!.. Сперва я не скучал с тобою, а теперь скучаю, - что ж из этого!.. Пожалуйста, не говори мне больше таких глупостей: это несносно!
Мери, насильственно задержав в груди прерывистый вздох, молча отошла от его кресла и села на свое прежнее место... В глазах ее показались слезы.
Минуты через две кавалерист вдруг обернулся.
- Ну, да!.. так и знал! - проговорил он с сильной досадой. - Опять слезы... Чего же ты хочешь от меня, наконец?.. Кажется, все есть: сыта, одета, долги по магазинам заплачены, - чего еще? Чего хныкать-то? глаза на мокром месте устроены? Или прикажешь мне лизаться с тобою, что ли? Это скучно и глупо... прощай!
- Куда же ты?.. Останься! - стремительно кинулась к нему с нежной мольбою молодая женщина, стараясь заградить дорогу к двери. - Останься... полно!.. ну, прости меня, ну, я... я буду весела!.. Куда же ты?
- К Берте: она пикник дает сегодня - все наши будут, - равнодушно проговорил он, зашагав - руки в карманы - по комнате.
- К Берте... - почти бессознательно повторила она, совершенно убитая, стоя посреди комнаты.
- Н-да-с, к Берте! - не без язвительности подтвердил он и через минуту, как бы собравшись с духом, начал: - Послушайте, милейшая моя Марья Петровна, я хочу объясниться с вами окончательно. До сих пор я был настолько деликатен, что говорил одними только намеками; но вам неугодно было понимать их, - так теперь я стану говорить с вами прямо.
Мери, стоя на прежнем месте и нервически не отымая от угла губ своих скомканный батистовый платок, изумленно глядела на него во все свои большие глаза.
- Мне этих сладостей от вас не нужно, - продолжал он, - если угодно играть в буколику, так играйте с кем-нибудь другим, а не со мной. Мне нужна не идиллическая любовница, а содержанка, камелия - понимаете ли? ка-ме-лия! Этого требует мое положение в полку и обществе. Так если угодно, чтобы наши близкие отношения продолжались - извольте одеваться и ехать со мною в общество камелий, а нет - так черт с вами!
Последнее оскорбление было уже чересчур велико. Сильно закусив нижнюю губу, чтобы не выдать наружу все то, что происходило внутри, Мери тихо отошла к своей кушетке и машинально села на прежнее место.
Кавалерист прошелся еще раза два, искоса кидая взгляды на молодую женщину, и, круто повернувшись, вышел из комнаты.
Мери чутко прислушивалась к его удалявшимся шагам, через минуту она услыхала стук затворившейся за ним двери - и долго подступавшие к горлу рыдания прорвались наконец наружу.
"Так неужели же все, все уже кончено?" - буравил мозг ее неотступный вопрос, и ничто не давало на него утешительного ответа.
XV
ИДИЛЛИЧЕСКИЕ СТРАНЫ ПЕТЕРБУРГА
Петербург имеет свои идиллические страны; целый квартал этого холодного, промышленного, официального города взялся с давних времен разыгрывать роль петербургской Аркадии и не без успеха фигурирует в своем амплуа, убеждая всех и каждого, что петербургская жизнь в одном укромном уголке имеет-таки буколическую сторону.
Страна эта лежит на юго-западной оконечности обширного острова, известного во времена допетровские под именем Койвисари, а в послепетровские - под именем стороны Петербургской. Граничит эта вышеназванная буколическая страна: к северу - речкой Карповкой, к югу речкой Ждановкой, к западу - Большой Невкой. В полиции известна под именем 2-го квартала Петербургской части; у извозчиков и старожилов - под именем Колтовской. Изобилует многочисленными породами чиновников, от коллежского регистратора до надворного советника включительно, кои подразделяются на бегающих к отправлению служебных обязанностей и не бегающих, то есть покоящих в лоне семейства своих по окончании поприща служебного. Обитательницы в большинстве своем оказывают пристрастие к кофею и к чесанию языка, обыкновенно насчет ближнего своего или насчет благоверного, невпору загулявшего "среди долины ровныя, в компании прохладной". Достопримечательности страны: Колтовской Спас - очень древняя деревянная церковь; дача с жестяным куполом и еще другая дача, ныне совсем почти заброшенная, зато весьма блиставшая в первой четверти девятнадцатого столетия. Колтовские старожилы помнят еще необыкновенной вышины шест, принадлежавший к этой даче: на него в известное время выкидывался флаг, который можно было видеть за несколько верст - из окон домов Дворцовой набережной. Теперь уж ничего этого не осталось; дача принадлежит другому владельцу, строение все более и более приходит в ветхость, сад заглох, запустел... одна только деревянная мостовая (тоже достопримечательность Колтовской), служащая ныне на пагубу извозчичьих дрожек, напоминает собою местным жителям то время, когда процветала покинутая дача, когда гремела там знаменитая роговая музыка и с нею вместе вся страна Колтовская.