Тонкие грани

Но только одного я не могла понять. Что сподвигло его пойти на такой шаг? Борясь с противоречивыми чувствами, которые бушевали внутри, я долго не могла заснуть. Лишь под утро мне удалось ненадолго забыться. Мне снился Стэнли, он стоял на том самом месте, где накануне ночью в крови стоял Рик. Он молчал и смотрел на меня грустными глазами. Я звала его, тянула к нему руки, но его силуэт становился только дальше и, в конце концов, образ окончательно рассеялся как туман и я проснулась. — Ты проспала, — голос наглеца моментально вернул меня в реальность. Проспала? Не помню, чтобы и вовсе он говорил о том, что мне нужно проснуться в определенное время. Но перечить не стала. Как-никак вчера он спас меня. — У тебя есть только две минуты, чтобы собраться, — холодно бросил он и вышел из комнаты. Я что-то слышала в пол уха по телевизору про армейские сборы за несколько секунд. В душевой висели майка, белье и джинсы. Быстро скинув с себя полотенце, я надела просохшую одежду. Джинсы были, правда, немного влажноваты, но выбора в одежде у меня не было. Сбрызнув лицо прохладной водой, я завязала высокий хвост и вышла в гостиную, где меня уже ждал Рик. Ничего не сказав, он вышел из дома и по мелкому гравию направился к машине. На месте иссиня-черной «BMW» стояла серебристая «Audi» с наглухо тонированными стеклами. На полу у барной стойки была идеальная чистота. Ни намека на то, что вчера здесь лежала приличная кучка битого стекла вперемешку с таблетками. Мистика. Не удивлюсь и тому, что трупы собак и Клайва в придачу убирала какая-нибудь из его внештатных уборщиц. Или уборщиков. Не поручит же он женщине таскать трупы своих жертв? Я перевела взгляд в сторону наглеца. Отчего нет? Скорее позволит. Точнее даже заставит. Приказным тоном. Рик был одет с иголочки: черный строгий костюм с металлическим отливом и непременный атрибут — очки в серебристой оправе. На его фоне я выглядела заморышем, цвет моей майки превратился в непонятный грязный оттенок после вчерашней аварии и моих попыток продезинфицировать рану. Меня это мало расстраивало, но выглядеть неряхой рядом с иголочки одетым наглецом. Больше беспокоило, чтобы сидения в его машине оказались не кожаными и желательно не светлого оттенка. Мои влажные джинсы могли оставить некрасивые мокрые отпечатки на сидении его дорогого автомобиля. — Как умер твой брат? — внезапно спросил наглец, когда мы оказались в салоне автомобиля. Я внутренне сжалась от воспоминаний, но решила стоически выдержать допрос. — От передозировки наркотиков, — не мешкая, ответила я, смотря вдаль. Мне не хотелось разговаривать на эту тему, но если это хоть как-то поможет пролить свет на обстоятельства смерти брата, я готова вытерпеть не только допрос, но и пытки. — Как давно у тебя этот медальон? — продолжил он задавать вопросы. — Около двух месяцев. Точно не помню, — голос дрогнул. Наглец мельком посмотрел в мою сторону и замолк. Мысленно поблагодарив того в первый раз за все время, что он не продолжил развивать эту тему, я отвернулась к окну. Знаю, глупо, но моим жизненным кредо была цитата «Мужчины не плачут». Я относила себя к сильным людям. На подсознательном уровне у каждого имелось нечто, что заставляло подпитываться в моменты отчаяния и не раскисать, находя силы для дальнейшего существования. Переключив внимание на дорогу, я сосредоточилась на нашем маршруте. Рик накануне говорил что-то о том, что у меня будет возможность отработать свой долг. Надеюсь, мне не придется убить человека или сделать что еще похуже? Хотя куда уж хуже? Убить — это, конечно, самое страшное преступление. Но если поразмыслить, предательство близкого человека было бы, наверное, сродни убийству невиновного: в обоих случаях вера во что-то хорошее и светлое умирала. Зеленоглазый сосредоточенно наблюдал за дорогой, я покосилась на точеный профиль и в который раз отметила про себя, что он довольно-таки красив. Слишком красив. Ровно настолько же, насколько и мрачен. Теперь сомнений не оставалось — он был преступником, убийцей. Таким же, как и мой брат, которого я любила несмотря ни на что. Вскрывшееся обстоятельство никак не повлияло на мое отношение и чувства к умершему брату. Наверняка у Стэнли было какое-то объяснение, почему он выбрал этот путь. Только, увы, я не узнаю уже об этих причинах никогда. Его нет, и все его мысли и чувства ушли вместе с ним. — Ты был знаком с моим братом? – со вчерашней ночи меня терзали эти мысли. Вопросов на самом деле было больше, но ответ именно на этот — интересовал в первую очередь. Наглец плавно начал сбавлять скорость, оставляя мой вопрос без ответа. Сквозь темные стекла очков я, естественно, не могла видеть его глаз, хотя мне бы очень этого хотелось. Отвернувшись от него, я снова увязла в пучине беспросветных мыслей. До сих пор в голове не укладывалось, что просто вот так в один непогожий день в моей и без того не безмятежной жизни все запуталось только сильней. Частая смена настроения от безразличной апатии до прогрессирующей депрессии уже стала понемногу волновать. В душе ощущалась бездонная пропасть. Казалось, кинь туда камешек и он бы, наверное, не долетел до конечной цели, раскрошившись от времени в пыль. Ничего не могла с собой поделать. Но лицо Стэнли — такое красивое и светлое — постоянно стояло перед глазами. В голове не укладывалось. Он и хладнокровный убийца. Я зажмурила глаза и попыталась представить брата с пистолетом в руке, направленного на человека. Невозможно! — Хватит! — бархатный голос водителя заполнил салон автомобиля и подействовал на меня словно ледяной душ. Я распахнула глаза и уставилась на него, ничего не понимая.