Страница 51 из 68
— В материале этого креста использована бронза из русских пушек, захваченных в Сев… Сев… Севастополе, — он с трудом выговорил длинное иностранное слово.
"Какая честь, а, Вань?"
"Пусть он засунет крест себе в зад и провернёт!"
Я поспешно зажмурился, словно выпав в экстаз от восторга. Испугался, что иванова ненависть к королю империалистов просто лучится из глаз. Заодно пожалел, что так натаскал его в английском языке. Квартирант распознаёт теперь любые нюансы и по рации базарит сносно, мы давно перешли на английский в разговорах внутри черепа. Только чувства контролировать он не может по — прежнему.
Однажды спросил его:
"Мы объездили половину Европы. Ты много раз видел, что всё не так, как тебе объясняли комиссары. И по — прежнему веришь в марксистско — ленинскую чушь? Для тебя, как и раньше, в мире только два цвета — красный и белый?"
Он не сразу откликнулся. Потом выдал спич, поразивший мою демоническую душу.
"Дело в другом. Если я полностью приму твою точку зрения, соглашусь с любыми доводами, то превращусь во второго тебя. В чём будет разница между нами? Я остаюсь большевиком, чтобы сохранить себя и не слиться с тобой".
От же паразит! Он согласен хранить верность коммунистическому бреду, чтобы уберечь индивидуальность в нашем тандеме. Русские умеют удивлять…
Через неделю в нелётный день Даудинг потребовал вывести командиров крыльев, эскадрилий и отдельных лётчиков на экскурсию в Ковентри. Лица англичан вытянулись при виде целых кварталов, от которых осталась лишь каменная крошка. Для нас с Ваней оно не в первой. Герника, Мадрид… Только масштабы разные, а так у нацизма одно лицо — костлявое и безносое. Но и к ним придёт Дед Мороз с косой. Собственно, сорвав планы разрушить Англию с воздуха и уничтожить КВВС, мы выиграли первую битву у Гитлера, доселе непобедимого.
Доволен, белый небесный чистоплюй? Что‑то больше не являешься после эпизода над Лондоном, когда я обвёл тебя вокруг пальца и воспользовался твоей магией. Или скоро нарисуешься с обычной недовольной миной и с упрёком, что счёт убитых бошей идёт на десятки, а не тысячи?
К концу осени погода испортилась, а Ли Меллори, видимо, убедил Даудинга, что пришло время щипать нацистов во Франции, раз сами они носа не кажут. Редкие налёты "сто девятых" с одной бомбой под брюхом большого ущерба уже не приносили. Главное — 11–я и 12–я авиагруппы восстановили численность после августовских и сентябрьских потерь. Отныне британские лётчики жалуются, что в воздухе слишком мало немцев. Некого сбивать.
Я обратил внимание на резкое изменение настроения пилотов Тангмера перед французскими рейдами. Новички, имеющие одну — две победы, пусть и в группе, рвутся в бой, словно борзые, учуявшие дичь. Парни постарше, особенно разок сбитые, ощущают неуверенность: прыгать с парашютом или садиться на вынужденную придётся в Ла — Манше или на оккупированной гуннами земле.
Мы назначаем свидание девушкам на вечер после рейда, хорохоримся. А здравый смысл удивлялся — как можно так вести себя? Хор красоток КВВС, несущий службу в бункере командования сектора, после дневной работы в полном составе отправится в паб на окраине Тангмера, мисс Остин в их числе. Вероятно, многие съездят в Чичестер. Они точно знают, что проведут ночь на чистых простынях, будут живы, на следующее утро проглотят сэндвич и кофе на завтрак… А кто‑то из парней, назначивших им рандеву и беспечно развалившихся в креслах в ожидании команды на вылет, не придёт на свидание и встретит грядущий день на глубине тысячи футов в водах Канала.
Другая крайность — трусы, обречённые стать жертвами. Их видно невооружённым взглядом. Они ничего не планируют по возвращении, не договариваются с девушками, потому что боятся сглазить. Мы с механиками проверяем двигатели, пушки, системы управления, приборы, радиооборудование. Жертвы первым делом укладывают парашют, засовывают во внутренний карман карты Франции и пачки франков, никогда не забывают компас и пистолет. Не удивлюсь, если за бронеспинкой таких героев найдётся комплект гражданской одежды. Как сказал один лётчик из Тангмера, во время мучительных приготовлений к вылету они похожи на пожилых дам из сельской провинции, которые тщательно составляют список продуктов перед посадкой в автобус, следующий в город.
Перелёт во Францию обычно обходится без приключений, если хранить радиомолчание. Гунны не установили станций радарного оповещения, сравнимых с британскими, и поднимают панику, только увидев "Спитфайры" над побережьем.
Дальше мы делимся на группы не более четырёх машин и занимаемся свободной охотой, расстреливая грузовые автомобили, товарные поезда. Не удивлюсь, если французам тоже случайно перепало. "Сто девятые" обычно наваливаются по дороге домой.
Положение поменялось на зеркальное по сравнению с июлем, августом и сентябрём. Теперь наша вынужденная посадка или прыжок с парашютом грозят пленом, а резерв топлива необходим для перелёта через Ла — Манш, гунны воюют над своими базами.
Часто бои завязываются над пилотами, плавающими в Канале. Обычно при виде парашюта звено КВВС принимается кружить над местом купания коллеги, отчаянно вызывая по рации катер или спасательный гидросамолёт. Скоро подваливают "Мессершмитты", стараясь атаковать с высоты, но не от солнца — в ноябре и начале зимы оно укрыто облаками. Потом обе стороны отправляют подкрепления, и не раз число истребителей в воздухе доходило до тридцати, а обычная эвакуационная операция перерастала в нешуточную битву. Часто гибнут гидросамолёты и катера, с ними — спасатели и спасаемые.
Однажды потенциальная жертва, признаюсь со стыдом, оказалась в моём звене наряду с нормальными парнями — Майком Питти и осси Эдом Холлом. Буквально на втором вылете новичок пожаловался на плохую тягу двигателя и капли гликоля на фонаре ещё над Францией. Посреди Канала у него остановился мотор. Мы поднялись чуть выше, я сразу радировал в Тангмер, что понадобится спасатель. Скверное ощущение, когда ничем не можешь помочь подчинённому, только передать координаты и кружить над местом приводнения, пока топлива не останется лишь до Англии.
Он не выпрыгнул с парашютом, в планировании потянул почему‑то в Нормандию. Самолёт снизился до тысячи футов, пилот запаниковал и не покинул борт, обрушил на нас поток ругательств. Он покрыл "факами" командиров, других пилотов и самого короля, мол — я тут один умираю, меня все бросили, будьте прокляты, мать вашу… "Спит" полого вонзился в волны и исчез.
Дежурный сектора прислал Бадеру официальный протест. Его красотки, двигающие в бункере фишки с номерами эскадрилий и заполняющие мелом таблички на досках, видите ли, неприятно шокированы крепкими непатриотичными выражениями, не достойными истинных джентльменов КВВС. Даглас очень вежливо пообещал лично поговорить с виновником засорения эфира матюгами, когда ему представится такая возможность. На том свете.
Замечу, моя Мардж, слушая лётчицкие экспромты наравне с другими хористками — красотками, ни разу не возмутилась, хотя я тоже, наверно, срывался на "факинг щит". Тем более Рик — он никогда и ни о чём не попрекал, готовый простить любой грех лишь за то, что хозяин вернулся целый!
В декабре перед ночным вылетом на индивидуальную охоту он особенно был прилипчив. Разогнавшись на заиндевевшем бетоне, мой пёс попытался запрыгнуть на крыло, смешно скользя лапами по обшивке, не желая отпускать… Сердце сжалось от скверного предчувствия — у собак интуиция не чета нашей. На какой‑то миг шевельнулась мысль взять его с собой, пропихнув под гаргрот. Глупости! Там Рика может убить шальной осколок от зенитного разрыва — никогда себе не прощу. Это не собачья война, мой друг не должен рисковать зря.
Предчувствие не оправдалось в полёте. Немецкий бомбардировщик взорвался, осыпав меня обломками и каким‑то мусором, не повредив "Спит". Я зарулил, надеясь вставить Рику пыжа за ложную тревогу. Но привычный щенячий лай не огласил стоянку, а Митч виновато отвёл глаза.