Страница 8 из 26
– А-а, почему тогда мы ТАМ не экипировались в эту "Завесу"?– спросила Мерседес.
– Вот, Мерс, вопрос прямо не в бровь, а в глаз. Давай, Мишутка, продолжай свою лекцию про космические корабли, которые бороздят просторы Большого театра, а у меня что-то от всех этих треволнений, глаза заслипались. Я прилягу и вздремну чуток, ладно?– Серега зевнул, потянулся до хруста в суставах и упал на свое ложе. Очевидно, он действительно зверски хотел спать, потому что тут же засопел и даже слегка всхрапнул, видимо от удовольствия, которое испытал, очутившись в объятиях Морфея.
– Нервы как у носорога,– проворчал Михаил, взглянув на друга с завистью.
– Сам бегемот,– пробормотал Сергей сонным голосом и, повернувшись на бок, засопел еще глубже.
– Ну и спи. Обойдемся без твоих идиотских комментариев,– Михаил повернулся к Ванюше, который усевшись рядом с Мерседес, чистил ногти, подаренной пилкой.
– Ванюш, объясни-ка ты нам бестолковым, почему вот это колечко не желает рассыпаться на мелкие изделия? Я попробовал, не удержался помочь Мерседес, но, увы. Потерпел фиаско.
– Чего терпел?– спросил Ванюша.
– Неудачу потерпел. Ты что итальянский язык не выучил до сих пор?
– А зачем он мне нужен был? Я по алфавиту двигаюсь, изучая обстоятельно нации и народности. Русских, правда, пришлось волей неволей прежде всех изучить. Ты понимаешь почему? А вот остальных по порядку изучаю. До буквицы "И" я еще не добрался.
– Очень, значит, обстоятельно изучаешь, при твоих-то способностях,– понял Михаил.– А племя это африканское у тебя на какую букву?
– На "Ж". Вот у них-то и застрял. Ты же знаешь, что если я за что-то берусь, то пока не закончу начатое, не останавливаюсь. А у них фонетика с морфологией такие сложные, куда там этому "фиаске" итальянскому. Правда, я уже слов пару сотен знаю, но пока говорю очень скверно,– Ванюша выдал хриплый клекот, вытянув губы трубочкой и пару раз кашлянув, спросил.– Как думаешь, что сие означает?
– Вой голодного шакала в лунную ночь,– попробовал угадать Михаил и Ванюша восторженно закричал.
– Ну вот, не зря я тебе добавил силенок. Есть в тебе что-то эдакое. Почти ведь угадал. Это так аборигены величают своего вождя. А по-русски это означает.– Мудрый пес, проживший много лун и потерявший один глаз на охоте.
– И где я тут чего угадал? Где про шакала? Может ты перепутал и вождя зовут – "Мудрый шакал потерявший глаз и свихнувшийся от огорчения"?– рассмеялся Михаил.
– Нет. "Мудрый пес, проживший много лун и потерявший глаз на охоте",– Ванюша снова взвыл и в конце захрипел так отчаянно, что даже Мерседес не удержалась и погладила его по голове.
– А сейчас я что сказал? Кто рискнет угадать?– похоже, что Ванюша готов был продемонстрировать немедленно все двести слов, которые ему удалось выучить в африканском племени.
– Рискну предположить, что это "Мудрый пес и т.д." подавился чем-то вроде банана, а ты оказался кстати рядом,– попробовал рискнуть опять Михаил.
– И снова тебе бонус, Мишаня. Я в восторге от твоих блестящих способностей. Это действительно так в племени называют период сбора урожая кокосовых орехов.
– Кокосов? Но я-то предположил что банан. И что не собирают, а подавился вождь им. Вон как ты хрипел. У меня мурашки по коже побежали,– рассмеялся Михаил.
– Какая разница? Кокос, банан? Главное, что мышление у тебя аналитическое в верном направлении сразу вектор выстраивает,– Ванюша зарычал, очевидно, решив воспроизвести следующую фразу им изученную, но Михаил дернул его за плечико и прошептал:
– Вань, давай языком африканским займемся позже, а? Я специально для этого тебе себя на целый день выделю. А сейчас очень тебя прошу, давай займемся нашими насущными проблемами.
– Ловлю на слове. Все будете свидетелями. Так чего там у нас с этим кольцом? Фиаска?– согласился Ванюша, взглянув на кольцо проблемное.
– Фиаско,– поправил его Михаил.
– Один хрен. Подумаешь заместо "О" "А" произнес. Ну и что там это фиаскО-О-О?– проворчал Ванюша.
– Мерседес привязала его к себе надписью, и теперь оно не подчиняется магии,– терпеливо объяснил Михаил.
– Что за надпись?– Ванюша прыгнул на стол и прочел выгравированную фразу.– Полный бред, но с чувством. Уважаю. Проблемы тут нет никакой. Два способа в легкую ее решить. Первый – это умереть, как в надписи и указано. Тогда колечко мгновенно утратит заклятье. А второе… – Ванюша интригующе замолк.
– Что второе? Первый не годится. Жаль девушку. Только ведь выцарапалась из джипа. Не тяни кота за хвост, Вань,– не выдержал Михаил.
– Стереть гравировку,– рассыпался смешком Ванюша.
– Тьфу ты,– Михаил щелкнул пальцами, и надпись внутри кольца исчезла, а само оно тут же взвилось к потолку и просыпалось дождем из обручальных колец. Колечки запрыгали со звоном по полу, и одно упало на колени Мерседес. Анатолю тоже повезло – колечко обручальное упало ему на голову и, скатившись, оказалось в подставленной им машинально ладони.
– Ах!– восхищенно вскрикнула Мерседес, схватив кольцо и проверяя впору ли. Оказалось в самый раз. Анатоль так же сунул свой палец в свое кольцо и радостно повернул лицо к подруге:
– Это предложение руки и сердца, милая Мерс? Необычное. Я согласен.
– Я тоже,– девушка положила голову на плечо Анатоля и тот, обняв ее за плечико, растянул губы в улыбке, совершенно идиотской, подтверждая расхожее утверждение, что все влюбленные поголовно сумасшедшие.
Глава 3
А по лазарету ворча, поползли два "прапора" Кондратий и Епифан. Особенно возмущался Кондратий, хотя отличить их друг от друга было визуально невозможно, но голос Силиверстовича однозначно идентифицировал его носителя.
– Чоб полезное тут насыпали бы хоть раз. Убирать не поспеваем энти металлы,– скрипел Кондратий, ссыпая колечки в контейнер.– И сыпют, и сыпют, и сыпют, и сыпют.
– И ходют, и ходют,– передразнил его Михаил.– И носют, и носют. Кондратий, ты бы лучше бейджики на своих архаровцев навесил, не понятно кто есть кто. Каждый раз спрашивать приходиться. Что вытаращился? Бирки, говорю, изготовь с погонялами своих подчиненных. Чтобы через пять минут у каждого между видео-сенсорами торчала. Выполняй.
– Есть,– подпрыгнул на месте Кондратий и замигал этими самыми видео-сенсорами так интенсивно, что понятно стало без слов, что к выполнению приступил. Пяти минут, пожалуй, не понадобилось на то чтобы все "прапора" обзавелись табличками с оперативными псевдонимами – "погонялами" и Михаил невольно улыбался, читая их имена.
– Афоня, Аристарх, Мефодий, Иоанн, Калистрат, Епифан,– красивые имена. Мне нравятся. Нужно еще ввести знаки различия, как в армии. Тебе, Кондраша, как самому главному здесь, пожалуй, можно звание майора присвоить, ну а остальным на твое усмотрение. Налепи им погон рядом с "погонялом". Можно два. Работай,– распорядился он, решив продолжить начатые реформы.
– Есть,– Кондратий опять замигал и еще через пять минут по "мазаришарифке" замельтешили рядовые, ефрейторы, сержанты и несколько офицеров в званиях от лейтенанта до капитана. Себе Кондратий нацепил погоны майорские и голос соответственно тут же стал использовать Петра Павловича. Рявкал так браво на свою маленькую армию, что Петр Павлович не стал возражать, только рукой махнул.
– Неужели у меня такой голос?– спросил он с сомнением.
– Такой,– подтвердил Михаил.
– Вам же хуже, а мне как вон Серега говорит – до фени.
– А и нам тоже,– Михаил попробовал снять погон, смонтированный на корпусе Кондратия, но он оказался, так же как и табличка с именем, металлическим и приварен к корпусу точечной сваркой. – Солидно изготовлено, на века. Слышишь, Кондратий? А если мы тебя предположим в звании решим повысить или разжаловать за разгильдяйство, то ведь хлопотно будет снимать и одевать другие.