Страница 26 из 170
— Ах ты, женоненавистник! — подковырнул напарника Джосс.
Эван насмешливо глянул на него.
— Не слышал от тебя прежде заявлений о стиле жизни, — сказал он, — и мне кажется преждевременным предполагать, что ты собираешься назначить свидание паре-тройке мужиков, чтобы сравняться в счете.
Джосс расхохотался.
— Ты — сукин сын, — заявил он. — Не бери в голову. Давай покончим с этим.
Они еще полтора часа промаялись с Розенблюмами, Смитами, Унтермейерами и Вооненами и даже с одним Ззи, немного обалдевшим потомком человека, который хотел, чтобы его фамилия стояла в телефонной книге последней. В дальнейшем никто в семье не решил переменить фамилию. А потом дневная смена начала подходить к концу, и весь этаж наполнился новыми лицами.
— Мы поговорим с остальными завтра, — сказал Джосс, сминая пластиковый стакан и выбрасывая его в мусорное ведро. — И с ночной сменой тоже.
— Конечно, — ответил Эван, — но мне кажется, что мы уже нашли его. Он работает в смену, когда идет наиболее оживленная связь — от открытия Токийской биржи до закрытия Нью-Йоркской. Это не просто совпадение. В таком потоке сообщений может затеряться что угодно. Посмотрим. Я хочу просмотреть его рабочие записи. Кроме того…
— Обед? — с надеждой спросил Джосс. У него от кофе заболел желудок.
— Да. И небольшая прогулка.
Джосс понял, что обед ему не поможет.
К собственному ужасу, Джосс сам назвал места, куда можно пойти прогуляться. Со студенческих дней он знал, где тут наиболее безопасно. Районы вроде Маленькой Италии или Нижнего Нобруска были весьма приятны — длинные широкие коридоры, открытое звездное небо, маленькие кафе и магазинчики, готовые принять и туристов, и местных уроженцев и избавить их от кредитов как можно безболезненнее и оперативнее. Ему самому всегда нравилась Маленькая Италия с ее нескончаемым гастрономическим праздником. На втором году обучения ему пришлось позабыть о посещениях этого места, потому что при малой силе тяжести тут было легко набрать вес, особенно при замедленном обмене веществ. А потом от этого лишнего веса было бы трудно избавиться.
Но имелись и другие знакомые ему места, о которых шепотком рассказывали однокашники, в которых, кроме различных сортов спагетти и тортов, можно было получить кое-что другое. Места, где можно купить наркотики, играть по более высоким ставкам, чем разрешено законами станции, переспать с проституткой или напороться на грабителей, если ты хлопаешь ушами, или (если ты уже совсем растяпа) попасть на нож. Названия таких мест передавались в студенческой среде шепотом — Гулаг на двенадцатом, Север на северо-западе, Переулок незакрепленных панелей (из-за трупов, которые якобы были погребены там под стальными листами). Джосс, которого весьма беспокоила подростковая преступность, в точности выяснил, где эти места находятся, чтобы ненароком туда не попасть. Теперь, сидя в номере гостиницы, он рассказал о них освобождавшемуся от доспехов Эвану, и тот задумчиво кивнул.
— Ты спятил? — спросил Джосс.
Эван спокойно посмотрел на него.
— Боишься распугать детишек? — подковырнул он. — Это же прогулка ради ознакомления — и для них, и для нас. — Он снял второй наголенник, бросил его на постель и пошел в гардероб, чтобы надеть свою обычную униформу. — Убийцы Лона, — сказал он, — знают, что мы здесь. Те, кто заправляет тут делами, знают, что мы здесь. Теперь пора дать знать об этом и тем, кто посередине.
Джосс, сцепив руки, откинулся на спинку кресла.
— Думаешь, что тот, кто ворует данные, — сказал он, — использует посредника из банд?
Эван удивленно посмотрел на него, натягивая комбинезон.
— Нет, я имел в виду другое. Тем не менее рассказывай.
— Ладно, — сказал Джосс. — Предположим, мы воруем информацию у одной фармацевтической компании для другой. Естественно, за деньги.
— Пока не найдем другого мотива, да.
— Хорошо. Как тебе собираются платить? Электронный перевод оставит след. Почти любой перевод оставляет след, и в конце концов тебя найдут. А если ты работаешь в одной из этих компаний, то тебе страшно не хочется оставлять следов. Потому что расплачиваться придется очень дорого. Но если у тебя есть кто-то третий, кто передает тебе деньги прямо в руки, причем кто-то не из знакомых тебе людей, кто-то остро нуждающийся в деньгах, тот, кто будет молчать, кто привычен к отмыванию денег. Кто-то, от кого ты, как фармацевтическая компания, сможешь в случае чего спокойно избавиться…
— Надо малость подтянуть, — сказал Эван, натягивая брюки, но лицо его было задумчивым и хмурым.
— Подумай — банды уже долгое время занимаются случайным нелегальным бизнесом. Почти все, время от времени. От проституции и продажи наркотиков много денег не получишь. Иногда эти источники дохода иссякают, и на время приходится становиться «честными» гражданами. Их нанимают вышибалами, телохранителями… — Джосс усмехнулся. — Я слышал, что одна дама как-то наняла половину банды для переустройства ее сада.
Эван встал и направился в ванную.
— И был от них толк?
— Судя по тому, что я слышал, выше крыши. Они очень любили копать и сажать растения. Потом полиция откопала там шесть трупов.
Из ванной послышался плеск воды.
— Ну-ну… Мне кажется, мы должны заглянуть еще кое-куда.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Джосс.
— Как я и сказал, верхушка знает, что мы здесь, и те, кто убил Лона, тоже знают. Мне кажется, хорошо бы дать знать об этом и прослойке. Тем, кто гонится за быстрыми кредитами. Тем, кто хочет выяснить, чего нам надо, и узнать, не перепадет ли им чего от этого. Они всегда крутятся у горяченького. И они смогут нам кое-что рассказать.
Джосс некоторое время сидел молча. Он думал, что Эвана в первую очередь заботит смерть Лона, а не утечка информации, будь прореха, сквозь которую она утекает огромной, как рухнувшая голландская плотина, или крохотной, как дырка в шлеме скафандра. «Но это понятно, — подумал он. — Надеюсь только, что одно не станет мешать другому…»
— Итак, куда же мы пойдем? — спросил Эван, появляясь из ванной. Он застегивал пояс, на котором висел не особенно привлекательный с виду «ГЕ-люгер». Маленький карабин с коротким стволом полностью тонул в огромной лапище Эвана и вряд ли мог хоть кого-нибудь испугать. На Джосса он тоже не произвел особого впечатления, тем более если принять во внимание, куда они собрались.
— Сан-Паули, — сказал он. — Около шести уровней вниз, на границе нормального тяготения, там, где парки верхнего уровня переходят в поля. Похоже, туда по ночам приходят порезвиться ребятишки. Там хорошее местечко для поножовщины. Там никто не живет, некому вызвать полицию.
Эван фыркнул.
— Если она вообще приедет!
— Ну, копы могли бы добраться туда на аэрокарах, поскольку там можно пройти по оси. Но ты прав, они все равно не приедут. Там одни бары да забегаловки, но никто не живет. — Джосс немного подумал. — Похоже на городок вдали от деловых центров. Фермеры ездят на работу за город, знают, что ничего не украдут, — скот держат выше, под хорошей охраной. Но наверняка случайные налеты за свининкой случаются.
— Свинина, — чуть улыбнулся Эван. Затем улыбка погасла. — Значит, это именно их плацента идет на тот самый проклятый крем от морщин.
— Если производитель действительно использует свиней, выращенных здесь, — сказал Джосс. — Честное слово, я не вижу выгоды от выращивания свиней в космосе.
— Ну, разве что если задаться целью вырастить целого свиномамонта, — предположил Эван, приводя себя в порядок перед зеркалом.
— Ого!
Эван довольно посмотрел на Джосса.
— Ладно, все путем. Идем посидим там, где нас можно будет найти, и посмотрим, что мы сумеем отыскать сами.
Итак, они отправились в Сан-Паули и сели за столик в уличном баре под «вечерними» фонарями, глядя на дальний край уровня, лежащего за воздушным пространством на другой стороне станции. Где-то еще ниже уровни становились сплошными, а не серией островков. Зеленые парки тянулись к большой, безликой, занимавшей три четверти окружности «правой» стене магистрали давления. Ближе к стене земля была желтой от созревающей твердой пшеницы. Здесь горели мощные лампы, подвешенные на проволоке по периметру поля. Они пылали даже сейчас, чтобы ускорить созревание урожая, но сверху лампы были прикрыты, чтобы их свет не раздражал глаз тех, кто находился выше. Поле казалось отсюда огромным, чуть шевелящимся гобеленом, вышитым золотом на фоне окружающей темноты. Прямо у стены виднелись коричневые лоскуты земли, ждущей новых посевов.