Страница 13 из 26
Егор упрекнул себя за то, что уснул и подсветил на свои метки уровня воды. Уровень держался на одном месте. Хоть что-то было стабильным. Егор решил прогуляться к выходу, чтобы разведать обстановку снаружи.
Вода, или правильнее сказать жижа затыкала проход полностью, изолируя пещеру от шума ветра. Черные струи грязи, все такие же соленые на вкус, обтекали автомобиль со всех сторон. Здесь тоже ничего не изменилось. Небесные хляби, невесть откуда исторгнувшие в мир столько воды, и не думали закрываться.
Егор притронулся к стене. Она ощутимо дрожала под рукой. Стихия не ослабевала. Егор поводил фонарем в разные стороны для порядка. В его силах было только констатировать какие-нибудь изменения да еще посокрушаться над уничтоженным автомобилем. Верного друга, ровесника его семейной жизни под крышу затянуло грязью. Вряд ли он подлежал восстановлению. Егор не помнил, был ли в страховке пункт порчи автомобиля в результате стихийного бедствия. Если нет, то семье придется туго без машины.
Мужчина вернулся в пещеру. Тусклый свет единственного диода освещал Тамару и скрутившуюся у нее в районе живота Катюшку. Его девчонки безмятежно спали. Матвей спал рядом, в другом спальном мешке. Заняться было нечем, и Егор решил проверить припасы, чтобы приготовить завтрак.
Мангал с углями остался в воде. Вода не достала до них, но повышенная влажность привела к тому, что угли наотрез отказались разгораться. В мангале стоял котелок, в котором лежал недоеденный шашлык. Егор вынул котелок и поставил его на разожженную газовую плитку. Спустя минуту по пещере разнесся ароматный запах. Девчонки заводили носами и заворочались.
Первой проснулась Тамара. Она сонно таращилась во тьму, в которой был виден только силуэт Егора и маленький синий цветок газового пламени. Егор помахал ей.
– Как погода? – спросила Тамара.
– Без изменений. Вода так и фигачит в пещеру. Ветер тоже еще не стих.
– А времени сейчас сколько?
– Почти семь утра.
– Семь утра, – эхом произнесла Тамара. – Вот это путешествие мы себе устроили.
– Запомнится надолго. Может, это неспроста нам? Чтобы мы почувствовали, что нуждаемся друг в друге? – это был неплохой повод привязать природную стихию к собственным нуждам.
– Наверное, – почти согласилась Тамара. – Зачем-то же совпали наше путешествие и этот ураган.
Мясо зашкворчало в котелке. Егор выключил газ.
– Иди сюда, я дам тебе самой вкусный кусочек, – позвал жену Егор.
Тамара встала, но своими движениями разбудила дочь.
– Как вкусно у вас пахнет, – пропищала Катюшка.
– Идем и ты, я и тебе дам самый вкусный кусочек.
Дочь, единственная, кто еще не знала, что в пещеру шла вода, и она чуть не свалилась в нее. Тамара вовремя успела схватить.
– Ой, а откуда здесь вода? На улице дождь?
– Там все сразу, глядишь, еще и землетрясение скоро начнется, – зарядил оптимизмом Катю отец.
– Папа шутит, – Тамара с укоризной посмотрела в сторону Егора. – Там уже все заканчивается. Дождик вот закончится, и мы поедем домой.
– Ладно, будите Матвея, будем завтракать.
Хлеб уплыл ночью, поэтому шашлык ели с галетами из армейского сухпая. Было вкусно. Егор подсуетился и приготовил напиток из остатков чая и сухого энергетического порошка, также входящего в состав сухпайка. После завтрака наступило время, которое нужно было чем-нибудь занять. Егор поручил Матвею справляться об уровне воды и состоянии входа в пещеру. О любых изменениях он приказал сообщать. Своим женщинам дал поручение проверить все сохнущие вещи, разобрать всё, что можно, и определить, что им может еще пригодиться. А сам с блаженством погрузился в сон.
Игорь не мог понять, как долго находился в трансе. На станции всем заправляла Джейн, отошедшая от шока раньше всех. Свое вино она выпила в одиночку, не дожидаясь, когда мужчины составят ей компанию. Вся деятельность на МКС свелась к ведению внутреннего хозяйства. Никакой другой работы можно было не делать. Все ограничилось контролем автоматических систем поддержания жизнедеятельности экипажа и работой узлов станции.
В тот момент, когда ураган накрыл Новосибирск, Игорь был на противоположной стороне земного шара. Когда через двадцать минут он снова оказался над родным городом, стало понятно, что его уже нет. Новосибирск накрыло темным саваном урагана. Что-то щелкнуло в голове Кружалина, какой-то предохранитель, не дающий человеку сразу сойти с ума от осознания, что ты потерял все. С этого момента Игорь почти ничего не помнил вплоть до тех пор, когда Джейн ударила его по щеке и что-то громко прокричала на английском.
Тогда сознание снова вернулось в тело. Это не принесло облегчения. Совсем наоборот. Тоска прочно закрепилась на месте доминирующего чувства. Все что ни делал Игорь, проходило через чувство тоски, как через фильтр, каждый раз заставляя сердце ныть от горькой потери. Не раз приходила мысль покончить со всем одним махом. Разгерметизировать отсек и умереть от гипоксии. Смерть была бы легкой, несравнимой с тем, что пережила его семья и родные.
Скоро стихия закрыла планету полностью. Кроме полюсов все было затянуто от взора космонавтов серо-коричневой пеленой, меняющей оттенки в зависимости от положения солнца. На северном и южном полюсах на первый взгляд было спокойно. Воронки размером в тысячу километров крутились на них, но внутри, с высоты станции, заметных изменений не наблюдалось.
Джейн приглядывала за всеми. Она понимала, что ее товарищи могут сотворить какую-нибудь глупость и старалась всегда быть рядом. Ей удалось вернуть Игоря к жизни раньше Семена. Для этого пришлось забыть, что она космонавт и вспомнить, что еще и женщина. Нет, она не охмурила своими чарами Кружалина, не попыталась затащить его в постель, дабы забыться на время. Она собрала тюбики с едой, которые показались ей более уместными для случая, и подплыла к Игорю. Из двоих мужчин Кружалин ей нравился больше, чем Семен.
– Игорь, я тебе принесла еды. Ты уже сутки ничего не ел, я переживаю, что ты скоро начнешь падать в голодные обмороки.
– Знаешь, Джейн, аппетита совсем нет. Я бы попозже поел. Часов через пять или шесть.
– Знаешь, как мне говорила в детстве бабушка, аппетит приходит во время еды.
Кружалин усмехнулся.
– Что? – Не поняла Джейн.
– Моя говорила то же самое.
– Выходит, если они считали так, то правы. Держи, это очень мужская еда, – Джейн буквально заставила Игоря взять у нее тюбик. – Говядина с острым мексиканским соусом.
Кружалин без энтузиазма вставил горлышко тюбика между губами и сжал его. Джейн поступила так же. Игорь почмокал губами, смакуя вкус блюда. Во рту немного зажгло, а желудок отозвался на острое голодным урчанием.
– О, заработало! – довольно сказала Джейн. – Это аппетит, который пришел во время еды.
– Спасибо тебе, очень вкусно. А ты сама что ешь?
Джейн посмотрела на свой тюбик.
– Фасолевое пюре с кисло-сладким бамбуковым соусом.
– Ты панда?
– Почему?
– Они любят бамбук.
Это и надо было Джейн. Юмор – первый признак излечивающейся психики.
– На второе у нас будет шоколад и сыр. В них содержится серотонин.
– А давай на второе попробуем что-нибудь из нашего.
– А что у вас есть с серотонином?
– Сгущенка с какао.
– А борщ?
– Там же нет серотонина.
– Я всегда хотела попробовать борщ. Я слышала, что у любого народа есть фирменное блюдо, которое характеризует нацию. Вот у нас это гамбургер, потому что мы вечно спешим, и нам некогда готовить. Затолкал все подряд в булку и съел по-быстрому. А вот у вас борщ, его надо варить несколько часов. Как он характеризует русских?
– Как, как. Я, честно говоря, никогда не думал о борще в таком ключе. Я бы отнес к русской еде пельмени и пирожки. Но если все же борщ, то, наверное, это в противовес американскому. Получается, у нас много времени, чтобы потратить его на готовку, и борщ не такой калорийный. Получается, что мы нация, у которой полно времени, чтобы готовить и часто перекусывать, – Игорь замолчал. – Была нация.