Страница 12 из 26
Егор направил луч фонаря на надпись на стене. Там было написано имя «Тамара», и вместо каждой гласной «а» стояло сердечко. После имени стояла дата написания сего романтического шедевра.
– Это день, когда мы с мамой познакомились, – Егор провел светом фонаря по лицам семейства, чтобы увидеть их реакцию.
Детей, как и ожидалось, не очень тронула романтичность момента, Матвей даже зевнул. Но на Тамару надпись произвела правильный эффект. В ее глазах в свете фонаря мелькнули слезы. Она не удержалась и уткнулась в плечо Егора, шмыгая носом.
«Хоть что-то сегодня идет как надо» – мелькнуло в голове Егора.
В отсутствии вина романтический момент можно было продолжить чаем. Егор перебрал все свои запасы и нашел несколько пакетиков черного с фруктовым вкусом. Собрал газовую плитку и приготовил. Семья пила чай, шмыгала носами и молчала. У всех одновременно появилось желание помолчать, углубившись в свои мысли. Егор подумал о работе, о коллегах. Не сказать, что их коллектив был настолько дружным, чтобы скучать о нем по выходным, но именно сейчас Егор хотел бы их увидеть или хотя бы созвониться. Он рефлекторно вынул телефон. Сеть отсутствовала.
Тамара вспоминала хронологию семейной жизни, с этого места, лет пятнадцать назад до сего момента. К ее удивлению она не могла вспомнить ни одного серьезного события, из-за которого могла бы серьезно не любить мужа. Какие-то мелкие склоки и неуступки с обеих сторон возвели между ними стену взаимного неудовольствия. Сейчас обиды казались глупыми, и Тамара даже почувствовала вину перед собой, как будто она предала надежды молодой себя.
Матвей скрывал от родителей свою первую юношескую влюбленность. Ему нравилась девочка на два года старше него. Её образ и так постоянно стоял у него перед глазами, а теперь ему патологически хотелось увидеть ее. Он отвернулся от всех и уткнулся в телефон, рассматривая снимки Юли, сделанные тайком от нее.
Катюшка в этот момент думала о Барсике. Ей представилось, что бедный кот смотрит в окно на свирепствующую стихию и сильно переживает за семью.
В возникшей тишине слышалось, как почти на уровне инфразвука гудит пещера. Гора вибрировала, как колокол. Егор достал телефон и проверил время. Наступил уже вечер, а ветер и не думал затихать.
– Пойду, гляну, как там, – поднялся Егор.
– Я с тобой, – Тамара переживала за мужа, способного к необдуманным рискованным поступкам.
– Я с вами, – засобиралась дочь.
– А я вас здесь подожду, – сказал Матвей, надеясь спокойно полюбоваться снимками Юли.
Ветер продолжал неистовствовать. Проход наружу не светился как обычно. На улице стало темно, хотя время было еще вечернее и солнце не должно уйти за горизонт. Снаружи тянуло влажностью. Егор прикрыл дверь багажника. Она оказалась мокрой. Рефлекторно Егор попробовал на вкус влагу. Вода оказалась соленой.
– Дождь соленый почему-то! – перекрикивая шум сообщил Егор.
– С чего бы? – удивилась Тамара.
Она высунула руку из пещеры и провела ею по мокрой стене, после чего проверила ее на язык.
– Точно, соленая, как морская вода. Дождь, наверно, размыл какие-то минералы в скальной породе. После камнепада добрался до чего-нибудь.
– Наверное, – согласился муж.
Разговаривать в таком месте было тяжело, да и разглядывать особо нечего. Семья вернулась назад в пещеру.
– Как там? – спросил Матвей.
– Так же, – скупо ответил отец. – Давайте укладываться спать.
– Да! – радостно поддержала его Тамара. – Утром проснемся, а на улице солнышко и ветра нет.
Егор принялся накачивать матрас. Матвей достал и развернул палатку. Решено было воспользоваться ею как одеялом. В пещере было свежо. Матвей отказался спать со всеми вместе на одном матрасе, сославшись на тесноту.
– Я в спальнике буду, – отрезал он.
Егор включил режим в фонаре, когда светился всего один диод, здорово экономя аккумулятор. Катюшка легла между отцом и матерью. Егор положил руку на обеих. Несмотря на перенесенные за день неприятности сон сморил всех моментально. Разбудил Егора сын. Матвей тряс отца за плечо.
– Пап, пап, проснись. В пещеру вода идет.
Егор резко сел, туго соображая со сна.
– Пап, вода кругом. Мой мешок весь намок.
Егор встал. Под ногами зачавкала жижа. Он включил фонарь посильнее и осветил пространство вокруг. Вода подняла весь мусор и блестела в лучах фонаря почти по всей пещере.
– Так, так, – Егор вскочил.
Соображалось спросонья очень медленно.
– Что делать, что делать? – заметался Егор.
К счастью, пол пещеры был неровным, и временно, можно было перенести матрац на сухое место. Егор разбудил жену. Тамара быстрее пришла в себя. Сказывался материнский опыт.
– Вы с Матвеем отнесите матрас вон туда, – Егор посветил на ровную сухую площадку, находившуюся выше уровня воды. – А я Катюшку пока на руках подержу.
Тамара и Матвей перенесли матрас. Егор осторожно положил так и не проснувшуюся дочь и вернулся, чтобы собрать все вещи. Матвей помог ему. Они сложили все необходимое рядом с матрацем. Все, что нужно было высушить, развесили на выступах стен. Тамара помогала своим мужчинам, но что-то злобно нашептывала себе под нос.
– Пойдем, посмотрим, что можно с этим сделать, – сказал Егор сыну, дабы не слышать ядовитого шипения супруги.
Вода в проходе текла с шумом и напором. Она достигала колен. Егор снова попробовал ее на вкус. Она все еще была соленой. Это совершенно непонятно. Даже если дождь размыл породу, то это могла быть только соль, причем в виде песка, чтобы успевать быстро растворяться.
Они дошли до автомобиля. Егор посветил на машину и остолбенел. Поток воды был выше крыши. Он вогнал машину своим давлением еще глубже в проход и обтекал ее со всех сторон. Машина служила пробкой, не позволяя всей массе грязной воды ворваться в пещеру.
– Пап, а что это? Потоп? – испуганно произнес Матвей.
– Не знаю, сын, но мне эти погодные светопреставления уже в печенках сидят. Пойдем посмотрим, куда можно направить эту воду, чтобы не затопило пещеру.
В противоположном от входа конце пещеры находились несколько небольших проходов, ведущих в тело горы. Егор очень рассчитывал, что некоторые из них уходят вниз. Горы мусора, застрявшие у одного из проходов, куда уходила вода, напрямую говорили о том, что здесь она течёт именно вниз. Отец с сыном принялись разгребать мусор, чтобы помочь воде уходить.
– Матвей, иди поспи, а я пока подежурю, потом ты сменишь меня, – предложил Егор сыну, когда мусор был убран.
Матвей согласился и ушел. Егор, оставшись в одиночестве, предался размышлениям. В погоде творилось что-то неладное. Откуда взялось столько соленой воды, когда до ближайшего ее источника не меньше полутора тысяч километров? Может быть, ураган разворотил какие-нибудь солевые шахты и несет их содержимое по воздуху? А ураган такой силы откуда взялся? Егор снова вспомнил, как ветер подхватил тяжеленные валуны. Определенно, что-то не так с погодой. И хорошо бы, чтобы эта непогода не разошлась далеко от этих мест, иначе быть беде. В какой ловушке они оказались? И на улицу нельзя выбежать, и здесь можно утонуть. В душе зрело возмущение. Оно не было направлено на кого-то конкретно, просто на обстоятельства, а также на собственную беспомощность против стихии.
Егор сделал пометки на камне, чтобы определять, что происходит с уровнем воды. Пока он спадал, благодаря тому что мусор больше не мешал воде уходить по тоннелям. Низкий гул, передаваемый стенами пещеры, не стихал. Следовательно, ветер даже после того, как начался дождь, не стих. Странно, что при такой грозе совсем не слышались раскаты грома. Да разве только это странно? Странным Егору казалось все происходящее.
Он примостился на камне поудобнее, подтянул под себя ноги и незаметно задремал. Разбудил его телефон в кармане. Спросонья показалось, что кто-то звонит. Егор полез в карман, судорожно пытаясь вытянуть из него телефон, но когда аппарат оказался у него в руке, он увидел, что это будильник, заведенный на шесть утра.