Страница 40 из 45
— Катёна! — Выдохнул я, — Катя, кыс-кыс-кыс.
Та мяукнула, и как бы нехотя, по кошачьи лениво пошла ко мне и потом скакнула под ноги, затёрлась о них, замяукала.
— Толя! — Крикнул я, — моя Катёна здесь, — и подхватил кошку на руки, зарывшись носом в её шубке. — Ты моя домушка, — шептал я, — а где все, где люди?
Катёна «запела ворночку», замурчала и прижалась к груди как дитя…
Потом мы сидели у огня, кормили котю тушёнкой, и при свете пламени рассмотрели опаленный мех бедного животного. Что она пережила, как сюда попала, то одному богу известно.
— Вот это и есть доказательство большого пожара. — Сказал Толик, чухая Катю за ухом, — люди во всём виновны, даже в бедах животных.
— Влад, а может мы уже там? — Озираясь спросил Толян.
— Нет, дерева не те. Там могучие были. — ответил я, прижимая родное существо к груди…
… Туманное утро, повеяло прохладой и сыростью. Мы пробудились. Кошки в палатке не оказалось. Я попереживал немного, но Анатолий меня успокоил:
— Не куда она не денется, коль нашлась, не переживай.
И в самом деле, вскоре кошка появилась у опушки леса и терпеливо нас ждала, будто бы призывая к походу.
Мы сварили чай, перекусили, свернулись и двинули в путь.
Шли вдоль реки, чуть углубившись в лес, по заметной тропе. Не большой ручей, пересекавший нам путь, мы благополучно перешли по положенным кем-то брёвнышкам. У ручья Катёна выгнулась дугой и попятилась. Оказалось, на влажной глинистой почве, был отпечатан не давний след медведя.
Вскоре показалась обширная луговина, на которой стояли несколько домов. Точнее домов было два, остальные домами назывались с натяжкой. Пахло дымом и стряпнёй, видимо кто-то готовил пищу. У одного из строений стоял, видавший виды уазик.
………………………………………………………………………………….
— Похоже, аборигены харч готовят. — Констатировал Толян.
— Ну да.
Катя бежала впереди, то исчезая, то появляясь в высокой траве.
— Вот те и путеводный клубочек. — Улыбнулся Толик на кошку.
Я вспомнил Бурев шар и подумал, что жаль что его сейчас нет. А что? Пустил бы себе кровь и впал бы в нирвану, как инструктировал когда то ведун, шар бы отозвался…
Толику про поход в прошлое из прошлого я не говорил, подумал что не к чему, а вот сейчас захотелось рассказать, но я сдержался и улыбнулся кошке, которая остановилась дожидаясь нас.
— Деревня Плясово. — Пробухтел Анатолий закрывая атлас.
У меня внутри что-то затрепетало, загудело, по телу прошла волна дрожи. Я засунул руку под рубаху и прижал Светлину ладанку к груди.
— Это тут Толя! Я чувствую! Здесь было Гудошное…
— С чего взял? — Спросил мой спутник.
— Чую, Толя! Вот те крест! — И я перекрестился, удивив себя.
— И что тут тебе знакомо?
— Всё, Толя! Река, лес, воздух, трава, даже запах пожарища чую.
Толик заглянул мне в глаза. Его взор был очень серьёзен и проницателен. Казалось, что его взгляд пронзил меня насквозь, потом заглянул в душу, затуманил мысли..
— Толя… — Прошептал я робея.
Он дёрнулся, и улыбнулся:
— Ну что ты сел, пошли к домам. — Сказал сосед и пошёл по заросшей тропке за кошкой.
Я поспешил за ним, ловя себя на мысли, что такой взгляд я уже ощущал, когда первый раз встретил Бурея.
— Анатолий, как твоё отчество, а то два года соседи а я и не знаю.
— Борисыч. А твоё?
— Палыч. — Ответил я, разглядывая соседа, нагруженного рюкзаком. — А лет тебе сколько?
— Сорок девять, по паспорту.
— А без паспорта? — Вылетела из меня усмешка.
— Без, можт и больше. — Хохотнул Борисыч.
…Мы пересекли большую луговину и подошли к дому.
— Хозяева! Есть кто живой?
Из-за новенького редкого забора вылетела мелкая собачонка, и начала визгливо лаять. Катёна вздыбилась, выгнула спину колесом и, бочком отойдя к высокой траве, исчезла.
— Лилу! — Призывно крикнул мужской голос и из-за дома показался его обладатель.
— Здравствуйте. — Поздоровался Толян и продолжил, — можно у Вас водички набрать.
— Заходите, — нехотя произнёс хозяин и открыл калитку…
…Мы познакомились. Аборигена звали Владимир. Он не был слишком разговорчивым, но Толик одарил его двумя банками тушёнки, и он помягчел, и разговорился. Потом мы спрашивали о истории деревни, о названии, разговаривали о прошлом.
Хозяин и единственный житель деревни, о истории этих мест ничего не знал, так как сам поселился тут всего два года назад, убегая от городской суеты, но зато оказался интересным собеседником на тему древних верований и древних культур.
— Вы позволите мы тут недельку походим, посмотрим, может покапаем, порыбачим? — Спросил Толик.
— Так вы копатели?
— Нет. — Ответил я. Мы ни чего себе не берём, просто интереса ради. Есть версия, что тут, восемьсот лет назад, была древнерусская весь и там жили мои родственники и друзья.
— Чего? — Скривил рот в непонимании Владимир.
— Ну, — осёкся я, — в смысле наши древние предки.
— А-а. И что?
— Ну хотелось бы узнать.
— Ды копайтесь, только без газетных сенсаций. Мне одному тут тихо и хорошо.
Мы помолчали и продолжили беседу на другие темы.
…Потом мы помогали хозяину с ремонтом ветхого дома, готовили обед и все вместе обедали. Собачка Владимира Лилу к нам привыкла и даже давалась погладить. Я вспомнил свою Лю и погоревал, ведь она не дала мне утонуть. Что с ней сейчас, жива ли?
… Вечером мы с Толиком сидели на берегу мутной Кубены. Толик рыбачил, я просто сидел, молча уставившись на воду и периодически отмахивался от назойливых комаров. Солнышко постепенно приближалась к макушкам тёмно-зелёных лесов.
— Где ж Катя? — Промямлил я?
— Да вот она.
Катёна стояла метрах в пяти от нас и терпеливо смотрела на меня.
— Что ж ты смотришь? Где ты была весь день? — Поднялся я, и направился к кошке.
Та исчезла в траве.
— Катя, Катя!
Но она только замяукала в ответ.
— Знать бы что она говорит. — Задумчиво произнёс Толик…
— То нам не ведомо.
— А ты постарайся понять.
— Да как же? — Отозвался я и шлёпнул себя по щеке, прибив летающего кровопийцу.
— Кошка твоя? Твоя! Она тебя понимает, а ты её нет. Странно, не правда ли?
— Да шож тут странного? Что же я должен как Маугли с ней говорить, типа «мы с тобой одной крови»?
Толик глянул не меня пронзив знакомым взглядом и проникающим в желудок голосом наставника, произнёс:
— Именно! По-другому — ни как! Только не просто скажи, а уверуй, всей душой, всим нутром, в правильность своего действа.
У меня пропал дар речи. Казалось, что я услышал поучение Бурея. Голос, манера говорить, проницательность и уверенность в своей правде меня поразили. Где-то в позвонках стало холодеть. Я икнул и не уверенно спросил:
— А если не получиться?
— Превращу в мыша! — Резко отрезал Толик.
Волосы встали дыбом.
— Толя, — аккуратно спросил я, — а ты случайно не-е…
Толик шикнул и кивнул на поплавок, тот пару раз качнулся, полез из воды и лёг. Сосед подсёк, с возгласом — Лещ (!), телескоп согнулся, рыба, хлебнув воздуха и прекратив сопротивление, оказалось на песке.
Толян хлопнул себя по ляжке и хохотнул:
— Я знал, что поймаю!
Он радовался как дитя, а я, оглушенный своей растерянностью, переваривал услышанное.
Успокоившись, Борисыч глянул на меня с улыбкой:
— Спрашиваешь как? — он пошёл к тропке, — ну может как то так, — и остановился выискивая кошку взглядом.
Вскоре Катёна появилась, и усевшись у его ног начала вылизывать лапку. Толик спокойно смотрел на неё. В его взгляде было умиротворение и сосредоточенное добродушие.
Катя прекратила умывание, муркнула и побежала по заросшей стёжке. Толян позвал меня, мотнув головой, и мы поспешили за животным, вниз по течению реки.
Пересекли луг, углубились в лес и минут через двадцать вышли на небольшую полянку, ту самую полянку, на берегу которой я очнулся, потом сушился и спал…