Страница 28 из 33
– Проклятый металл… – хрипло прошептал Авах, прежде чем вновь взглянуть на меня. – Ты убила меня моим же оружием… как истинный охотник убивает свою жертву…
– Это считается за сотую жертву? – выпрямившись, негромко поинтересовалась я осипшим голосом.
– Да… вполне… – опустив свои крылья на снег, прохрипел он, прежде чем самим упасть на колени.
Взгляд Аваха медленно потухал, словно в первую очередь смерть унесла последние краски ниита. И только после чёрные вены под его кожей пропали, сделав лицо абсолютно чистым и гладким, отчасти человеческим. Это пугало ещё больше.
– Пустая смерть… – одними губами прошептал Авах, прежде чем упасть в снег. Больше он не двигался, лишь крылья продолжали тлеть, выжигая узоры на чёрной шершавой коже.
Вместо облегчения я вдруг ощутила пустоту в груди. Может, для меня этот ниит и не значит ничего, но для Исары он приходился в этой жизни отцом. Единственным, кто знал о ней всё, и кто молчал до самого конца. Такая смерть – смерть на земле людей – ошибка. Так могут умереть лишь нииты, не способные охотиться. Но умереть от руки собственного ребёнка – ещё хуже.
Спустившись на негнущихся ногах с крыльца, я медленно подошла к Аваху, стараясь не смотреть на его лицо.
Я впервые убила кого–то.
Будь это тело хоть серийного убийцы, что перерезал своим жертвам каждый день горло, мои руки всё равно дрожали бы. Дрожали от собственной жестокости, от ужаса содеянного, от одной только мысли, что я посмела прервать чью–то жизнь.
Наклонившись, я коснулась пальцами ледяной рукояти кинжала, аккуратно вытащив его и стерев холодную тёмную кровь ниита. И не нужен никакой человеческий принц с его проклятым металлом. Никто не нужен. Даже Темнейший.
Глаза застелила полупрозрачная пелена, и зажмурившись, я стёрла с щёк прохладные влажные капельки. Отвернувшись от тела, что к утру просто рассыпется, я поднялась на крыльцо, но зайти внутрь не смогла. Лишь облокотилась спиной об дверь, сползя вниз и зарывшись пальцами в волосы. Крупная дрожь пробежалась по телу, и до крови закусив губу, я позволила ещё нескольким слезинкам соскользнуть с ресниц. Пока никто не видит. Пока мир ещё спит.
Боль медленно уходила, оставляя после себя усталость и жуткое чувство безнадёжности. Я не могла даже пальцем пошевелить, закрыв глаза и позволив ночи пролететь над головой. Лишь когда забрезжил рассвет, слишком ранний для зимы, но подходящий для весны, я заслышала шипение. Вместо Аваха на снегу осталось тёмное пятно и пепел. О его смерти не сразу узнают. Возможно, пройдёт несколько дней, прежде чем кто–то поймёт, что глава Ааров больше не вернётся. И вечность, что бы понять, что убил его выходец из другого мира.
До слуха дошёл скрип снега и чьи–то шаги. Кто–то шёл к хижине. Человек, судя по дыханию и поступи. Возможно, деревенские вновь решили наведаться сюда. Как жаль, что я не могу встретить их достойно, на ногах и с кинжалом в руке. Жалкое, наверное, зрелище я из себя представляю. И даже глаза открыть не могу.
Негромко скрипнули половицы, и тень накрыла с головой. Я не попыталась даже сделать вид, что жива, ощущая на своём лицо чьё–то тёплое дыхание. И лишь когда до щеки дотронулись до неожиданности горячие пальцы, заправляя чёрную прядь за ухо, я приоткрыла веки. До слуха донёсся тихий, уверенный голос, который я по началу даже не узнала:
– Всё позади… продержись ещё немного…