Страница 12 из 12
— Нет, не я. Мама начала догадываться еще раньше того, как увидела тот случай под омелой.
Амаранта шумно выдохнула. Да, конечно, она прекрасно помнила «случай под омелой», его не забыл бы даже тот, кто не обладает абсолютной памятью. Ей было пятнадцать, и пора первой любви к смазливым мальчикам-актерам только недавно закончилась. Это был очередной праздник в кругу родственников, на который приехал из университета Лукас, практически единственный среди первого курса, кого отпустили на праздник без отработки. В кругу семьи, в кругу друзей вечер пролетел незаметно, а когда Лу с заговорщическим видом сунул ей записку «У меня подарок», Ами едва сдержала счастливый визг. Они незаметно выскользнули из-за стола во время очередного тоста и, тихо перешучиваясь, взлетели по лестнице на второй этаж. Правда, перед самой дверью Лукас резко затормозил и уставился на потолок.
— Лукас? — удивилась Амаранта, тоже задрав голову и резко выдохнув.
Омела. Они оказались под омелой. И кто говорил, что в Рождество не сбываются мечты? Сбываются, причем, самые невероятные и глубоко-глубоко запрятанные. Амаранта давно себе призналась в том, что Лукаса как брата она не воспринимает. И вечерами тихо плачет в подушку из-за того, что он смотрит на других девушек, обсуждает их при ней, словно ничего не замечает.
— О, вот и мы попали! — как можно непринужденнее засмеялась Ами, приподнимаясь на цыпочки и целуя Лукаса в щеку. Парень с усмешкой перехватил ее руки и привлек к себе.
Выходившая из спальни Амелия только хотела позвать мужа, как заметила парня и девушку, стоящих под омелой и самозабвенно целующихся. Она едва не выронила из рук бокал с шампанским и едва не оступилась на лестнице. Нет, Амели, конечно, начала замечать «странности» в поведении сына, но и предположить не могла, что их причиной является Амаранта.
— Как раз после Рождества отношения наших родителей изменились…
— Верно мыслишь, — хмыкнул Лукас. — Мама, для того, чтобы наша история не стала такой же прозаичной, как ты описываешь в своем рассказе, решила прекратить отношения с Лайонелом. Перед этим она, конечно, все ему рассказала.
— Но папа ничего мне не говорил!
— Берег твою психику от потрясений.
— Да уж, берег, — нахмурилась Амаранта, прижимая к груди тетрадь с записями. Лукас встал со стула и присел на колени перед девушкой, касаясь ее правой руки.
— Они не хотели, чтобы для нас повторилась история с «запретным плодом».
— Но с нами же все будет в порядке! Это было… Да когда это было?!
«Ава и Лэнс смогли сбежать, смогли найти средства для жизни. Они скрывались целых два года от преследователей. Оббегали половину Англии и всю Америку. Ава от страха поседела, и с каждым днем ее страх из-за того, что Лэнс больше не захочет продолжать жить подобным образом и сбежит. Это было бы правильно. Но Картер каждый раз крепко обнимал ее, нежно целовал в волосы, словно покрытые серебряной паутинкой, и шептал, что все наладится.»
— Не так уж давно. А помнишь, чем история закончилась?
— Нашел, что у меня спрашивать! Их окружили солдаты и расстреляли пару, стоящую в обнимку. Одна их самых трагичных историй.
Они еще долго сидели на кухне, говорили обо всем. Амаранта склонила голову на плечо Лукасу и прижималась к нему, словно боялась, что он уйдет. Исчезнет из ее жизни, а ее чувства окажутся лишь призрачным наваждением. А правда, почему их так притянуло? Словно за спинами МакАлистер и Кларка стояли еле заметные силуэты, похожие на призраков, и протягивающие друг к другу руки. Словно кто-то уже решил за них. Ами зажмуривается, отгоняя мрачные мысли и крепче сжимает руку Лукаса. Тот будто кожей ощущает ее страх и, целуя в висок, старается успокоить. У них вся жизнь впереди, не стоит бояться.
***
— Как они погибли?
— Умерли будет правильнее. В больнице, из-за старческих болезней и потому, что время пришло.
— А дети?
— Только малыши-близнецы, мальчик и девочка. Двадцатилетние малыши.
Их было двое на этом берегу острова. Острова Избранных, где возродились боги после разрушительной войны. Обитель, которую они покидали лишь при необходимости. Начав путь от истоков Леты, любой мог добраться до развалин Аида, похожего на город после интенсивного артобстрела и бомбежки.
— Это…?
— Третий круг, Геба. Третье перерождение. Они придут сюда.
— Они, Танатос? То есть, ты хочешь сказать…
— Ни мне, ни Макарии не под силу развести их. Они умудрялись находить друг друга в каждом перерождении. Лета больше не властна над ними, а чертог Афродиты уже ждет своих новых обитателей.
— Скажи, я увижу их? Это же, это снова Амая?
Танатос чуть усмехнулся, глядя на взволнованную богиню, нервно сжимающую кулаки. Геба столько всего пережила, столько всего видела… И так надеялась, что Луке и Амае будет позволено прожить.
— Они прожили счастливую жизнь, Геба. Последнее перерождение слабее всего было связано с их судьбой, предрекающей скорую смерть. Ананке в этот раз сплела более прочную нить их судеб.
— Они заслужили. А Амая, она же не должна была идти на это испытание!
— Именно поэтому шанс Луки на снисхождение вырос. Потому что Амая была с ним.
Мимо разговаривающих богов прошла Макария. За ней неспешным шагом следовали две пока размытые фигуры. Поравнявшись с Гебой и Танатосом они материализовались. Снова молодые, снова обретшие друг друга, прошедшие испытания рука об руку. Лука и Амая шли, крепко держась за руки.
— Как перед спуском в Лету.
Теперь это точно навсегда. Теперь все испытания позади.