Поверь

Он вышел на улицу поздним вечером, непринужденным шагом двинулся по улице, к ближайшему такси. Мужчина средних лет удивленно посмотрел на него, когда Лука, протягивая оплату, попросил его отвезти к горе Тамалпаис. Однако не стал задавать лишних вопросов, взял деньги и завел мотор. Полукровка с удобством расположился на заднем сидении, умостив на коленях рюкзак с самым необходимым. Они около получаса простояли в пробке на мосту Золотые Ворота. Черт знает, откуда столько автомобилистов взялось, и почему все решили ехать примерно в том же направлении, что и Кастеллан. Водитель, чертыхаясь сквозь зубы, ловко лавировал между автомобилями, стараясь выбраться. Но в итоге они смогли съехать с автострады и добраться до Мэрин-Каунти. Туман сгущался по мере их приближения к Тамалпаис, нависавшей над ними все отчетливее. Вдобавок ко всему в воздухе стоял запах микстуры от кашля. Оглядевшись по сторонам, Лука заметил эвкалиптовые деревья. Обожаемая пища монстров. Кастеллан поежился, представляя себе этих «едоков». У самого подножия горы такси затормозило.

- Ну, парень, все, дальше я не поеду, - как-то подозрительно и опасливо произнес мужчина. Явно что-то предчувствовал, хотя и не видел сквозь туман приближающуюся адскую гончую.

- «Черт побери!» - мелькнуло в мыслях Луки, он резво выпрыгнул из машины, обнажая меч. – Ну, бывай, мужик, спасибо за помощь! – сын Гермеса исчез в тумане, схлестнувшись в поединке с псинкой. Таксист резко ударил по газам, развернувшись, рванул с места. Лука тем временем перехитрил собаку, резво забрался на невысокое, но крепкое деревце и спрыгнул оттуда гончей на спину, вонзив меч в шею. Она рассыпалась темно-серой пылью, а парень спрыгнул на землю и побежал в гору.

Еще час у него ушел на то, чтобы забраться на необходимую высоту. Его встретил пышный луг, и прятавшаяся в его сени извилистая тропинка, ведущая наверх. Лука тихо прошел дальше. Трава у его ног едва мерцала в ночном, лунном свете, цветы, казалось, горели огнем. К яблоне, невероятной высокой яблоне, увешанной золотыми плодами, испускающими восхитительное, притягивающее амбре, вели ступени из черного мрамора. А вокруг дерева, свернувшись кольцами, спал стоглавый, не иначе, дракон. Из двух сотен ноздрей одновременно вырывалось дыхание, относительно тихое, не сносящее с ног. Лука, крадучись, двинулся к дереву, решаясь рискнуть. Стремительно подскочить, сорвать яблоко с нижней ветви и рвануть обратно со всех ног. Едва он приблизился к ветвям, едва руку протянул и встал на какой-то выступ, как тени начали раздвигаться и возникли в воздухе, мерцая, четыре фигуры, четыре молодые женщины в белых хитонах. Черные волосы, мягкие, словно шелк свободно рассыпались по плечам; кожа была карамельного оттенка. Геспериды. Прекрасные столько же, сколь и опасные.

- Остановись, вор, - спокойно произнесла их предводительница, старшая сестра. – Мы дадим тебе уйти с миром, если ничего не возьмешь ты из нашего сада. Иначе, стоит нам повысить голоса, Ладон проснется.

- Я бы с удовольствием, - ответил Лука, косясь на спящего монстра. – Но поиск есть поиск! – быстро подавшись вперед, он сорвал плод.

- Проснись, Ладон! – закричала старшая вместе с тем, как парень рванулся. Дракон зашевелился, и Лука с глухим стуком рухнул на землю на бок, поняв, что использовал в качестве уступа лапу дракона. Монстр поднялся, извиваясь, широко открыв пасти с метающимися языками. Запашок был не из приятных: казалось, кислоту смешали с эвкалиптом. Поморщившись, Лука отполз подальше, пытаясь скрыться среди камней. Ладон дергался, шипя. Он был в смятении, не увидев нарушителя – причины, по которой его разбудили. Лука теперь пожалел, что не прихватил с собой щит – чей-то подарок на его последний день рождения. Потом осознал, что плод выпал из его рук, когда он прятался, и сейчас находился где-то в траве. Оглянувшись на монстра, Кастеллан тихо выполз из укрытия, ползком приближаясь к тому месту, где краткой золотой вспышкой сверкнуло яблоко. Браслет с маленькой кипарисовой веточкой на нем обжег неожиданным теплом. Но Лука был так сосредоточен на цели поиска, что не обратил внимания на этот знак. Но только он вышел из укрытия, преодолел всего-то метр, как Ладон повернулся в его сторону, и несколько его голов рванули к Кастеллану. Лука откатился в сторону, избегая отравленных зубов и сногсшибательного дыхания дракона. Но чудище оказалось достаточно проворным и махнуло лапой. Удар пришелся в живот Луке, а коготь запоздало полоснул по лицу. Парень со всей силы врезался в скалу рядом с обрывом и, слепой от дикой боли, осел на землю, держась за окровавленную правую половину лица.

- Черт… - прохрипел он, пытаясь по звукам определить местонахождение противника. Поднялся, покачнувшись, прошел два шага в направлении монстра, а Ладон взмахов хвоста, сбил его с ног и заодно с горы. Лука летел с огромной высотой, раскинув руки подобно тряпичной кукле и, смутно ориентируясь, ожидал удара о тяжелые скалы. Но вместо этого ощутил сильные руки, тепло, и потерял сознание, устав терпеть неимоверную боль.

- Что… Как?! – вскрикнула Амая, когда Алексиарес приземлился перед ней с полуживым Кастелланом на руках. – Жив?!

- Живой, - коротко ответил старший, укладывая парня под дерево, в редкую, маленькую траву. – Оставляю его с тобой, Аникет там один остался, против гесперид, со своим обаянием. Пойду, помогу, а то вдруг прознают – чьи мы дети…

Амая кивнула и склонилась над раненым. Лицо его рассекал широкий порез, тянущийся от правого глаза к подбородку, оно и ворот футболки были залиты кровью. Встревоженная девушка осмотрела его на предмет остальных повреждений, канула одну каплю нектара на его живот, затем – на лицо, проведя по ране пальцем, равномерно распределяя. Затем отвернулась, порылась в сумке, достала амброзию, разломала ее. А когда повернулась, обнаружила, что парень приходит в себя. Наклонившись к нему, Амая аккуратно взяла в руки его лицо.

Когда Лука очнулся, он почувствовал на щеках и у губ теплые пальцы.

- Это амброзия, - раздался тихий женский голос. – Ну, же, открой рот… - парень послушно разлепил сухие, окровавленные губы, чувствуя на языке вкус еды богов, чувствуя, как тело восстанавливается. С трудом Кастеллан приоткрыл левый глаз, пока с правого его спасительница стирала кровь. И радостно выдохнул, увидев обеспокоенное и испуганное лицо Амаи. Правда, сначала ему пришла в голову мысль, что это сон или глюки после ранения, но теплые руки, стиравшие кровь, и голос, шепчущий о том, что останется шрам, говорили об обратном.

- Прости, - с трудом выговорил он, ощущая боль в животе.

- Молчи, - Амая зажала ему рот ладонью. – Не напрягайся, ты тяжело ранен.

Но Лука, не слушая, начал подниматься, опираясь на руки и игнорируя резкие импульсы боли.

- Лука! – с укором воскликнула Амая, обхватывая его за талию. – Прекрати.

Парень устало выдохнул и прислонился щекой к ее плечу, рискуя забрызгать хитон каплями крови, несмотря на то, что она уже остановилась и свернулась.

- Прости меня… - прошептал он, неуклюже обнимая девушку.

- Что ты вообще здесь делаешь? – тихо спросила Амая, проводя пальцами по волосам Кастеллана.

- Поиск, - с трудом ответил Лука, слабо улыбаясь. – Но уже все равно…

- Ну, что, оправился? – спросил спрыгнувший со скалы Аникет, держа в руках вещи Кастеллана. Следом за ним спустился Алексиарес, потирая плечо.

- Более-менее, - ответила Амая, бегло оглядывая затягивающиеся раны.

- Кстати, тебе сюрприз, - хмыкнул Алексиарес, садясь на корточки рядом с раненым. – Дракоша о тебя маникюрчик обломал, - старший сын Гебы и Геракла продемонстрировал неровно обломанный коготь дракона. Амая усмехнулась и аккуратно взяла сувенир из сада гесперид.

- Пошлите отсюда, здесь слишком удручающая обстановка, - протянул Аникет. Алексиарес помог Амае поднять Луку, они повели его к спуску с горы, откуда еще доносился затухающий драконий рев, у которого из-под носа ускользнула добыча.