Страница 19 из 29
Здесь Кокорев упоминает двух светочей европейской политической экономии – Адама Смита и Мишеля Шевалье. Про Адама Смита (1723-1790) – одного из столпов английской политической экономии и автора знаменитой книги «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776) – мы уже неоднократно говорили. Он обосновал учение о рыночной экономике, невидимой руке рынка, экономическом человеке, приоритете частной формы собственности и т. п. Что касается второй фигуры, то о нем сегодня редко вспоминают, но во времена Кокорева имя Мишеля Шевалье (1806-1879) было у всех на слуху. Этот француз стал известен благодаря своей книге «Материальные интересы Франции» (1837). Мишель Шевалье преподавал политическую экономию, через которую активно пропагандировал идеи французского социалиста-утописта Сен-Симона. Вероятно, Кокорев ограничился именами двух европейских политэкономов для того, чтобы показать, что в российских университетах сосуществовали два идеологических течения – капиталистическое и социалистическое. Те студенты, которые заражались капиталистическими идеями, затем пополняли ряды столичной бюрократии и российского предпринимательства. А те, кто заражались социалистическими идеями, становились со временем революционерами или сочувствующими им[53]. Впрочем, было немало таких молодых людей, в сознании которых капиталистические и социалистические идеи причудливым образом сочетались. В любом случае, народ России стал рыдать отрешений и действий вчерашних студентов, вдохновившихся идеями Адама Смита и Мишеля Шевалье.
Справедливости ради следует признать, что в умственном развращении молодой элиты России участвовали не только отечественные университеты. В самом начале XIX века кафедр политической экономии было в России еще мало (Петербургский университет, Московский университет, Петербургский педагогический институт)[54]. Молодежь из аристократических кругов предпочитала ездить «просвещаться» в Европу. Вспомним роман Пушкина «Евгений Онегин». Его герой – Владимир Ленский – получил образование в Германии, откуда привез «учености плоды»:
Ленский учился в Геттингенском университете – одном из самых либеральных в Европе – и поклонялся Канту, чья философия в официальных кругах России считалась опасной и вредной, враждебной христианству. Ленский многозначительно охарактеризован как «поклонник славы и свободы», его отличает благородное «волненье бурных дум», ему свойственно «негодованье, сожаленье, ко благу пылкая любовь». Все это иносказательное обозначение гражданских настроений, о которых в черновой редакции романа говорилось более откровенно: «Крикун, мятежник и поэт».
О вредном влиянии кафедр политической экономии власти России впервые задумались в ходе допросов декабристов. Царь Николай I с удивлением узнал, что, оказывается, мятежники находились под сильным влиянием идей английской политэкономии. Были попытки закрыть кафедры политической экономии, однако они не удались. Кафедры перешли в «спящий режим», а «проснулись» и резко активизировались лишь через три десятка лет, когда начались реформы Александра II.
Кокорев пишет о вредном влиянии кафедр политической экономии на хозяйственную жизнь уже в период реформ. Так, в заключительной части «Экономических провалов» он пишет:
«Мы видели, как чествовали в Москве, сердце России, поставщика хлопка в сырце и устроителя бумагопрядильных фабрик. Это чествование было бы понятно в Лодзи или Дерпте, но и там на это не решились, а в Белокаменной, возле стен старейшего университета, вредоносную деятельность торговца хлопком возводили в заслугу России. К чему же после этого существуют кафедры политической экономии и статистики?»
Чуть ниже Кокорев продолжает ту же тему:
«Все политико-экономические многоглаголания с кафедр, уклоняющиеся от вышеизложенных простых начал, наполняют головы слушателей такими финансовыми и экономическими знаниями, из которых, как мы видели во всем настоящем повествовании, происходят деятели, вовсе не знакомые с потребностями русской жизни и при занятии ими высших должностей могущие повторить ошибки своих предшественников. Кажется, пора убедиться в том, что в России нет политико-экономической науки, выращенной на русской почве, и оттого все наши финансовые деятели, которые явились в 60-х годах пионерами преобразований, хотя трудились добросовестно, с уверенностью, что они преобразовывают русскую жизнь к лучшему, но последствия показали, что труды их незаметно для них самих клонились к ниспровержению общественного благосостояния и порядка».
Итак, Кокорев констатирует, что в России «нет политико-экономической науки, выращенной на русской почве». А из этого вытекает два вывода.
Во-первых, такую науку надо срочно создавать. Мы уже отмечали, что в заключительной части «Экономических провалов» Кокорев ставит задачу «написать руководящую книгу о русской экономической науке».
Во-вторых, пока такой русской экономической науки нет, вовсе прекратить преподавание европейской политической экономии молодежи, а занять ее изучением русской жизни, чему в университетах не уделялось должного внимания. Развивая указанную мысль, Василий Александрович пишет в заключении к «Экономическим провалам»:
«Было бы сто раз полезнее заменить их (кафедры политической экономии. – В. К.) кафедрою изучения русской избы и разъяснить простой вопрос, что если деревня богата своими домовными произведениями, тогда и волость богата, а когда все волости богаты, тогда – и только тогда – богата и вся Россия».
Кокорев с ходу предлагает ряд тем и наглядных пособий для обучения студентов на таких кафедрах русской жизни. Вот первая тема лекции:
«Крестьянская семья, питающаяся милостыней и обливающаяся слезами о расстройстве жизни по случаю увеличения кабаков, представляет собою живую государственную лекцию (гораздо более поучительную, чем все наши экономические лекции), к которой надобно бы было приложить внимательное ухо власти более двадцати лет тому назад».
А вот вторая тема лекции:
«Помещичья семья, вытесненная из своего гнезда бескредитным удушьем и разрушением мелких винокурен и скитающаяся по белу свету уже четверть столетия, составляет вторую государственную лекцию».
Третья тема лекции:
«Кружок людей, умолявший властных лиц не учреждать Главного французского общества железных дорог, а образовать вместо этого русскую деятельность, составляет своего рода поучительную, также государственную, лекцию. Другой кружок, составившийся из 92 патриотических лиц и ходатайствовавший об отдаче Николаевской дороги, выражал собою живой родник чистых струй народной деятельности; но этот родник засыпали разным сором теоретических чужеземных воззрений и т. д. и т. д.».
«Экономические провалы» Кокорева содержат немало полезного материала для подготовки лекций по указанным выше темам. И по многим другим. Кстати, и сегодня, в XXI веке, было бы полезно закрыть бесчисленные кафедры экономической теории, макроэкономики, политической экономии, на которых студентам почти ничего не рассказывается о России и нашей цивилизации. А вместо них учредить кафедры русского хозяйства или русской жизни.
Примечательно, что Россия как великая держава и империя складывалась на протяжении многих веков, не прибегая ни к каким экономическим и финансовым теориям. Хозяйственная жизнь в России процветала благодаря смекалке русского человека, христианской этике, трудолюбию. В России до начала XIX века даже технических учебных заведений почти не было[55]. Жизнь держалась на Кулибиных. Кокорев, в частности, приводит в пример добычу соли из рассолов в России. Этот вопрос Василий Александрович знает досконально, т. к. свою предпринимательскую карьеру начинал на предприятии в Солигаличе (Костромская губерния), где соль добывалась из подземных источников. Еще задолго до европейцев русские люди научились бурить скважины для извлечения из недр соляных растворов:
53
Во времена Кокорева марксизм как идейное и политическое движение еще только зарождался в России. Позднее (после смерти Василия Александровича) он вытеснил в России идеи утопического социализма.
54
В Московском университете, например, кафедра была создана в 1804 году и первоначально называлась кафедрой дипломатии и политэкономии.
55
Первое техническое учебное заведение – Горное училище при Берг-коллегии – было учреждено Екатериной II в 1774 году.