Страница 3 из 9
Макс, сидевший напротив, поймал взгляд Кейт и беззвучно пошептал: "Извини".
Она качнула головой и также беззвучно ответила: "Ерунда".
Макс был не виноват в том, что его вечно впутывали во всё это. Он не имел никакого отношения к несправедливости матери.
Макс кивнул головой в сторону сумки Кейт и приподнял брови.
Кейт нахмурилась, заглянула в рюкзак и обнаружила там нежно-голубой конверт. У неё перехватило дыхание от благодарности. Он незаметно подсунул ей открытку.
Кейт вскинула голову и заглянула ему в глаза, а он робко улыбнулся в ответ.
"Спасибо", – неслышно проговорила она.
Он кивнул, и улыбка его стала шире.
"У тебя же сегодня тренировка, верно, милая?" – обратилась их мать к Мэдисон, и её глаза засверкали от гордости при взгляде на свою красивую талантливую старшую дочь.
Они начали болтать от репетициях группы поддержки, язвительно комментируя других девочек – кто из них тянет команду вниз, а кто недавно набрал лишний фунт. Мэдисон и её мать были сделаны из одного теста. Мама Кейт была звездой группы поддержки в старших классах, и страшно расстроилась, когда Кейт променяла тренировки на чтение и письмо.
В этот момент с места поднялся их отец. Все замерли. Он был очень высоким мужчиной, и его фигура нависла над столом, отбросив тёмную тень поперёк залитой ярким солнцем кухни.
"Я опаздываю на работу", – с трудом выговорил он.
Кейт напряглась. Не похоже, чтобы её отец был в состоянии пойти куда-нибудь, кроме как обратно в кровать, чтобы как следует проспаться. Он едва стоял на ногах, его рубашка выбилась из брюк, а на подбородке синела щетина. Возможно, его проблемы с выпивкой были одной из причин, по которым мать была так требовательна к внешности Кейт: раз уж повлиять на мужа было не в её силах, она хотя бы могла оторваться на дочери.
В комнате по-прежнему стояла тишина, и все ждали, затаив дыхание. Отец проковылял к выходу, выудил ключи от машины из миски на барной стойке и подхватил с пола портфель. Движения его были неловкими, и Кейт волновалась о том, как он поведёт машину. Она гадала, что думали о нём его коллеги. Знали ли они, сколько он пьёт по вечерам? Или он умел притворяться так же хорошо, как и их мать? Приходя на работу, надевал ли он на себя маску другого человека, порядочного семьянина, требующего к себе уважения? Его повышали достаточно, чтобы они смогли позволить себе этот дом, которому завидовала вся округа, так что, наверное, он что-то делал правильно.
Когда захлопнулась входная дверь и послышалось рычание мотора, все немного расслабились. Но не до конца. Иногда только непредсказуемый характер отца заставлял их мать сдерживаться. В его отсутствие она была главной над всем и вся, а особенно – над Кейт.
"Итак", – начала она холодно, оборачиваясь к младшей дочери. "Я тут просматривала наши счета после переезда в новый дом, и, кажется, Кейт, колледж для тебя отменяется".
Кейт застыла. Всё её тело пробрала дрожь.
"Что?"
"Ты слышала", – ответила ей мать. "Район тут недешёвый, и мы не сможем позволить себе отправить в колледж вас обеих. Нам придётся сосредоточиться на Мэдисон. Выпускной класс ты сможешь совмещать с работой, а потом подождёшь ещё год и поможешь платить за сестру".
У Кейт заныло в животе. Она была так потрясена этой новостью, что её могло стошнить в любой момент.
"Ты… ты не можешь так поступить", – заикаясь выдавила она.
Макс вжался в свой стул. Мэдисон тоже выглядела смущённой, но Кейт знала, что та всё равно не встанет на её защиту.
"Я твоя мать, и пока ты живёшь под моей крышей, я могу поступать так, как считаю нужным. Мэдисон поступила в прекрасный колледж, и я не позволю тебе поставить под угрозу её успех". Её лицо исказила ярость. Она скрестила руки на груди. "И не забудь её поздравить", – прошипела она. "Ты даже ни пискнула, когда Мэдисон получила письмо. И не осталась на торт".
Их мать закатила вечеринку в честь Мэдисон в понедельник, когда пришло письмо. Она испекла торт – предупредив Кейт, что той нельзя съесть ни кусочка – и даже повесила плакат. Празднование поступления Мэдисон было точь в точь как вечеринка на день рожденья Кейт, которой ей никто никогда не устраивал.
Сердце Кейт бешено колотилось. Глаза её застлала багровая дымка.
Внезапно у неё изо рта вырвались все слова, которые она так старалась сдержать.
"А как же я?" – вскричала она. "Где мои поздравления с днём рожденья? Ты даже не вспомнила, что мне сегодня семнадцать! Почему всё достаётся Мэдисон? Как насчёт того, чтобы хоть раз подумать обо мне?"
Макс и Мэдисон в страхе округлили глаза. Кейт никогда раньше не перечила матери, и последствия могли быть самыми ужасными.
По выражению лица их матери было видно, что она и правда совсем забыла о дне рождения Кейт. Но признавать свою оплошность она не собиралась – впрочем, как всегда.
"Я не намерена это обсуждать. Ты будешь убирать в домах вместе со мной, чтобы помочь платить за образование Мэдисон, и точка". Её тон был ровным и бесстрастным. "Если я услышу от тебя ещё хоть звук, то заберу тебя из школы, и ты не получишь даже аттестат. Поняла?" Она смотрела на Кейт с искренним отвращением. "Шевелись, а то опоздаешь на уроки", – добавила она.
Кейт стояла перед ней, дымясь от возмущения. В глазах у неё блестели слёзы. Другие дети в день рожденья получали подарки и торты, а она узнала, что у неё только что отняли будущее.
Она отшвырнула картонку с йогуртом и пулей вылетела из дома. Жаркое майское солнце обожгло её бледную кожу. Она подхватила свой велосипед там, где бросила его вчера после школы, и помчалась вниз по улице, что есть мочи давя на педали, пытаясь найти выход для пульсировавшей в венах злости.
Она ненавидела свою мать. Она ненавидела дурацкий новый дом. Ненавидела свою семью. Всё вокруг неё было ложью. Единственным, что помогало ей выживать все эти годы, была мысль о том, что однажды она сбежит отсюда – от подавляющей матери, от безвольного вечно пьяного отца. Что в один прекрасный день она уедет в колледж. Ей хотелось отправиться на Восточное Побережье, как можно дальше от дома.
Но теперь этой мечте не суждено было сбыться.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Кейт добралась до школы в рекордное время. Обычно Мэдисон догоняла её где-то по дороге, но на этот раз она жала на педали с такой злостью, что домчалась меньше, чем за сорок пять минут.
Ручейки пота щекотали её спину, пока она пристёгивала велосипед к стойке за парковкой. Она знала, что лицо её раскраснелось и покрылось красными пятнами, поэтому смущённо смотрела под ноги, надеясь не попасться никому на глаза в таком виде.
Как раз в этот момент за спиной у Кейт остановилось авто, из которого лихо выпрыгнул Тони.
"О, боже", – не сдержавшись сказала она в слух.
Тони ей нравился. Он играл в футбольной команде, общался только с самыми крутыми ребятами, но, не смотря на это, умудрялся быть по-настоящему приятным человеком. У него на всех хватало времени, и он не судил других старшеклассников по тому, к какой группке они принадлежали. Кейт не была для него изгоем, она была просто Кейт Росуэлл. Иногда ей казалось, что он один не сравнивал её с её более привлекательной, популярной и остроумной сестрой.
"Кейт", – окликнул он её, захлопнув дверь авто. "Как поживаешь?"
Кейт было очень неловко. Меньше всего ей хотелось, чтобы он видел её такой потной, взмыленной и несчастной.
"Хорошо", – ответила она, не придумав ничего лучше.
"Эй", – сказал он, прищурившись, – "Ты сегодня выглядишь как-то необычно. Ты что-то сделала с глазами".
"Это тушь", – выговорила Кейт, застеснявшись ещё больше.